Болтливость телевизора как важнейший лейтмотив фильма драматически противостоит почти непрерывному молчанию главного героя и оттеняет это молчание. Оно становится чем-то вроде аварийной подмены коммуникации в том мире, где эта коммуникация не просто утрачена, но в большинстве случаев утрачена за ненадобностью.
Героям просто не о чем говорить. И Шультес без особой заинтересованности в ответе спрашивает приятеля в автомастерской: «Ребята были?» Какие ребята? Когда были? Конкретика угадывается, но она беспомощно отступает на второй план, подчеркивая никчемность в вакууме такого компанейского, такого шпаликовского слова «ребята». Не надо ничего говорить, хватает и несложного набора воровских приемов для того, чтобы у Шультеса возник контакт с его будущим напарником-подростком Костиком (Руслан Гребенкин). Вполне достаточно Шультесу и чисто телесной близости в бессловесных отношениях с кассиршей из супермаркета (Анна Сорока), которую он даже не в состоянии узнать. После автомобильной аварии, случившейся еще до начала фильма, Лёша пребывает в амнезии.
А о дружбе Шультеса с реаниматологом (Вадим Цаллати), который, судя по всему, спас героя после аварии, гораздо больше говорит молчаливая игра друзей на бильярде, чем пустые проходные реплики: «Поехали», «Телефон забыл».
В фильме Лунгина «Большая поэзия» – другая крайность: слова невероятно возрастают в своем значении, и их много. Драматические попытки героев – Виктора и Лёхи – более или менее адекватно облечь в слова свое представление о мире («жизнь – это просто пустая облатка») даже возводят слова к предельной, поэтической их концентрации. Но на пике выразительности слова у Лунгина лишь безнадежно обрушиваются сами в себя. Они как бы немотствуют, соревнуясь с молчанием в неразговорчивости. Слова в «Большой поэзии» обречены на своеобразную коммуникативную самоизоляцию.
Мытарствующее в поисках себя
В тот момент, когда инкассатора Виктора на общем собрании коллектива торжественно награждают деньгами и золотой зажигалкой, Ротный просит: «Скажи несколько слов». Вместо этого Виктор пытается поделиться тем, что ему действительно небезразлично, и читает свое стихотворение про петушиные бои, где «пернатые ради забавы убивали друг друга».
«Опять стихи», – недовольно кричит кто-то из откровенно скучающего зала. И нет ничего более отчетливо выражающего полное отсутствие контакта между поэтом и его аудиторией, единодушной лишь в разобщенности, чем нелепая, из какого-то дремучего прошлого идущая попытка залетного чоповского начальника устранить или по крайней мере подлатать зияющий разрыв между людьми самым нелепым в сложившейся ситуации способом: «Виктор, а может быть, ты сочинишь гимн для нашего ЧОПа? У всех есть свой гимн, а у нас нет, а?..»
Эти слова напоминают разве что реплику героя Юрия Кузнецова, майора милиции из фильма Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин», посвященного советским 1930-м: «А я марши люблю, потому что в них молодость нашей страны».
Казалось бы, «молодость нашей страны» пытается и в фильме Лунгина нащупать свой способ взаимодействия и взаимопонимания с миром. Это происходит в тех сценах, где Виктор попадает в круговорот поэтических соревнований и, читая похищенное стихотворение Лёхи, явно более способного к лирическим обобщениям, выигрывает три тысячи рублей. Но дело не в скромной стоимости победы и даже не в том, что она краденая, а в том, что настоящий успех приходит к Виктору вовсе не на поэтическом поприще. Он взрывает интернет лишь в тот момент, когда в гостях у блогера Андроника (Андроник Хачиян) не созидает, а сознательно обрывает, рушит всякую возможность диалога, втыкая под видеозапись нож в свою ладонь: «Ад хотите увидеть? Я могу показать».
Режиссер Александр Лунгин
2019
«Ад хотите увидеть? Я могу показать».
Этим экстремальным жестом Виктор отвечает не только успешному, продвинутому в постиронии и равнодушному ко всему, кроме хайпа в Сети, блогеру Андронику. Гораздо важнее для Виктора, что в этот момент его видит Ольга (Елена Махова). С ней у Виктора вроде бы случилась настоящая близость, начавшаяся не с постели, а с родства душ – с песни о смерти, которую Ольга почти шепотом на ухо поет Виктору по-испански. Но сто тысяч подписчиков Андроника впечатляют Ольгу не меньше, чем серьезные отношения с Виктором.
– Дурачок, у нас концерты будут. Жизнь! – говорит она проснувшемуся среди ночи Виктору.
– А сейчас не жизнь? – спрашивает Виктор.
Упрек, который слышится в этом вопросе, наверное, мог бы прозвучать в устах Виктора и более убедительно, если бы он сам не попытался сыграть в ту же игру. Ведь благодаря украденным в раздевалке стихам Лёхи Виктор продвинулся как раз в том мире, где успех в блогосфере и есть жизнь.