Поэтический наставник Виктора и Лёхи – Кечаев (Александр Топурия), – прослышав о петушиных боях, говорит, что это «бессмысленная жестокость». «Как поэзия», – не задумываясь, отвечает Виктор. Поэзия и петушиные бои для него почти одно и то же: способ поглубже забиться в пустоту и довести ее до гибельной кульминации, до «бессмысленной жестокости». Кажется, он только потому и решается публично прочесть стихи Лёхи, что старается поточнее ответить Кечаеву, который на самом деле не может понять, чего хотят его подопечные поэты-инкассаторы.
Утомленный во время поэтического слэма заурядностью выступающих, Кечаев шепчет Виктору на ухо: «Поэзия погубила людей больше, чем любая война. Лучше бы мебелью торговали, в армии служили, в баню ходили, были бы счастливее в десять раз». Но Виктора интересует вовсе не счастье, а именно погибель: «В баню я ходил, в армии служил, мебелью мы с Лёхой пытались заниматься – счастливым меня это не сделало».
Но мало взойти на трамплин («голгофу») поэзии или петушиных боев – в настоящую бессмысленную жестокость с этого трамплина надо еще как-то прыгнуть. Об этом в стихотворении «Лёха я или не Лёха» и написано с предельной ясностью:
Предложение Цыпина ограбить инкассаторскую машину, которая повезет на стройку из банка пятьдесят миллионов рублей зарплатных денег, похоже, устраивает и Лёху, и присоединившегося к нему Виктора прежде всего потому, что положиться на Цыпина нельзя, катастрофическая неудача в союзе с ним полностью обеспечена. Нетрудно предположить, что и то первое неудачное ограбление, когда Виктор и Лёха еще были на стороне правопорядка, организовал тоже он, Цыпин, полагающий, что «снаряды два раза в одну воронку не падают» и что «деньги пропадают, а на их место другие кладут. По страховке. Они как река текут».
Что-то опасно ущербное проявляется в Цыпине уже в тот момент, когда после благодарности героям-инкассаторам он заходит в каптерку Ротного и они вспоминают былые чеченские дни.
– Ты все время в штабе просидел в Гудермесе. Приказы печатал, – говорит Ротный Цыпину. – Думаешь, так просто никогда ни в чем не участвовать?
– Я тоже хочу что-нибудь в жизни сделать, – отвечает Цыпин.
Героям Лунгина, с их идущей на всех парах в разнос жизнью, нельзя с ней расстаться, как это сделал Шультес, тихо и незаметно растворившись в кинематографической неопределенности: то ли он в драке погиб, то ли все-таки выжил. Как и шукшинский Прокудин и лирический герой Высоцкого, Виктор и Лёха накручивают обороты. Но накручивают не для того, чтобы прорваться за флажки и жить как хочется. Эти герои хотят по-настоящему только одного – жизнью захлебнуться. Притормаживать коней они не собираются.
В «Большой поэзии» сгорает не шапито, как в картине Лобана, но настоящая жизнь, а значит, и огонь должен быть на всю катушку, на поражение, возводящий бессмысленную жестокость в квадрат. В жестокость, уносящую жизни. А может быть, и в куб. Если учесть, что во время ограбления инкассаторской машины Виктор убивает своего боевого товарища и главного доброхота – Ротного. «Ты чего творишь?.. – говорит тот напоследок Виктору. – Вы даже деньгами воспользоваться не сумеете. Там все номера записаны. Вас же поймают. Я тебе все равно не дам деньги забрать».
Режиссер Александр Лунгин
2019
Хорошо, если убийство Ротного можно было бы приравнять к акту трагического милосердия по отношению к этому герою, который выжжен войной и жизнью не меньше, а может, и больше Виктора с Лёхой вместе взятых. Ведь сам рвануться в смерть Ротный никогда не отважится. Но даже если и так, это оправдание вовсе не отменяет роковую необходимость выстрела именно в Ротного, во всяком случае, не притормаживает неумолимый ход последнего смертоносного парада бессмысленной жестокости со всеми его непременными кинематографическими погонями и перестрелками, в которых друзья-инкассаторы идут до конца.
И кому, как не Цыпину, этим парадом командовать. Он ведь тоже немножко поэт. Однажды и он под настроение, насмотревшись по телевизору «Властелина колец», со своей, как он ее называет, телкой, написал стих:
«Главное, – говорит Лёхе уже смертельно раненный Виктор, когда полиция припирает их к стенке, – не сдаваться. Тогда все будет хорошо». Что именно «будет хорошо», Виктор не уточняет, но возвращаться в любом случае некуда. Чтобы вызвать огонь полиции на себя, Виктор стреляет первым. А Лёха?.. Лёха сдается, так и не узнав – Лёха он или не Лёха.
И Ротный, и Ольга предупреждали Виктора, что когда-нибудь Лёха его предаст. Они не могли предугадать только одного: предает Лёха Виктора не в жизни, а в главном для них обоих – в смерти.
Режиссер Александр Лунгин
2019