Запредмеченный герметичный мир, созданный Хамдамовым, очень скоро оказался востребован как своего рода убежище в утратившей былое дружелюбие реальности. И первым, кто, как к спасению, обратился к эстетике Хамдамова и его замиранию в предметном мире, был Андрей Кончаловский. После нападок на «Асю Клячину» он пытался уйти куда глаза глядят от болезненной актуальности и в конце 1960-х взялся за экранизацию тургеневского «Дворянского гнезда»: «“Отцы и дети” делать не хотелось – слишком уж нагружено идеологией[273]». «Сложно и мучительно» он искал в новых обстоятельствах необходимую его новому фильму стилистику, пока не увидел вгиковский дебют Хамдамова. «Я посмотрел его короткометражку – “В горах мое сердце”, она произвела на меня большое впечатление. <…> Многие решения в “Дворянском гнезде”, сам его стиль определены ею»[274].
Режиссер Андрей Кончаловский
1969
Прямиком из вгиковской короткометражки Кончаловский взял на роль старого учителя музыки Лемма Александра Костомолоцкого, который играл у Хамдамова странствующего музыканта Мак-Грегора. А сам Хамдамов вручную сделал для героинь Кончаловского замечательные шляпы с цветами на полях. Но важнее всего то, что действие картины, по-хамдамовски утопающее в обилии декора и реквизита, как бы подыгрывало у Кончаловского своей обреченной неспешностью общему музейному настрою повествования. В «Дворянском гнезде» этот настрой оказался для Кончаловского наиболее адекватным выражением его очень робкого и осторожного в те годы эскапизма, хотя главный герой фильма «Дворянское гнездо» – Лаврецкий – в финале еще пытался оглядывать и вопрошать окружающий его мир: «Сумею ли… приобщиться?»
Эстетические коды, которые открыл для себя Хамдамов, а Кончаловский в трудную минуту использовал как болеутоляющее, были поначалу достаточно загадочными. Декоративная, избыточная форма впечатляла и даже привораживала, но была не слишком доступной по существу[275]. Откровенничать и говорливо сообщать о своих тайных устремлениях авторы стали лишь тогда, когда постепенно утратили первоначальную, девственную радость встречи с равнодушной к внешнему миру красотой нарциссических композиций. Укромные стилистические поиски не сразу стали явлением публичным и амбициозным. Должно было пройти время, много времени, чтобы жизнь утратила былую привлекательность и игра окоченевших, масочных форм вошла в обиход, а вкрадчивые интонации небытия зазвучали с настойчивостью «Гимна в честь чумы», сочиненного пушкинским Вальсингамом.
К моменту, когда в 2004 году Рената Литвинова сняла свой режиссерский дебют «Богиня: как я полюбила», она уже стала иконой стиля. Прежде всего – благодаря ее актерским работам в фильмах Киры Муратовой, где манерные, что-то сладострастно нашептывающие медицинские работницы в белых халатах – Лилия в картине «Увлеченья» (1994) и Офелия в «Трех историях» (1997) – были увлечены вовсе не спасением жизни.
Словоохотливой Лилии нравилось делиться с окружающими разного рода тлетворными историями: «Морг – это хорошо. Морг – это прохладно». Что же касается Офелии, то ее отношения со смертью были куда более доверительными. Работница роддома, она имела маниакальную склонность убивать матерей, которые отказались от своих детей. Лишила она жизни и свою собственную мать, которая когда-то оставила ее в роддоме. Но дело было не в том, что Офа всего лишь превратно поняла благородную идею защиты прав ребенка. Ее предубеждение было связано с человеческой жизнью вообще, и, переспав без особого удовольствия с мускулистым доктором (Иван Охлобыстин), она брезгливо спрашивала его: «Это что, я должна вынашивать твоего зародыша?» Потом, перейдя от частного к общему, она говорила, что не любит не только детей, но и мужчин и женщин: «Мне не нравятся люди. Этой планете я бы поставила ноль».
В биографии Ренаты Литвиновой было достаточно и других ярких символических интерпретаций образа смерти. Это и ее алчная героиня Лина из картины Муратовой «Настройщик» (2004), которая являлась к своей жертве, благородной даме Анне Сергеевне (Алла Демидова), непосредственно с косой в руках. Не менее эффектно выглядела и сама Литвинова на Каннском фестивале 2023 года, где она появилась, подобно смертоносному вихрю в зловещем (total black) складчатом черном платье и в такой же черной накидке. «На Ренате был ее любимый бренд Balenciaga: платье в пол с кейпом из жатой тафты и оперные перчатки»[276]. По стечению обстоятельств Литвинова пришла в этом наряде на конкурсный показ фильма Джонатана Глейзера «Зона интересов» (2023) о коменданте Освенцима.
Режиссер Кира Муратова
2004