Конечно, «коммунальное» диссидентство Владимира Ефтихиановича Успенского не идет ни в какое сравнение с поистине исполинской ненавистью к советскому строю, которую демонстрирует умирающий почти у нас на глазах бывший граф Алексей Аполлонович Татищев. Но в общем протестном контексте фильма и скрытая, домашняя оппозиционность заслуживает авторского поощрения. Не случайно Успенский-отец даже получает у Смирнова бонус – отдельный крупный план посвящен его военной, в майорском кителе, фотографии на стене.
Пощадив Успенского-отца, с тем большей, беспощадной яростью автор обрушивается на заевшегося совписовского графомана в пресловутых подтяжках на пуговицах (почти по Зощенко), способного разве что опорочить почему-то присвоенную ему в фильме явно уничижительную фамилию Чухновский. Этого героя играет Роман Мадянов. Играет, не сдерживая обличительного антиноменклатурного пафоса, что ему по-актерски особенно удается.
Чухновский у Смирнова тоже отец, и даже отец семейства, чинно восседающего с ним за обеденным столом (жена, дочь, внук плюс примкнувший гость – Пьер Дюран). Но что-то не так с этим благородным отцом. На стенах – картины Айвазовского и Шишкина («Копии не держу», – с гордостью говорит хозяин). А солянка, которую подают на обед, не какая-нибудь, а по Молоховец, из четырех сортов мяса. «Говядина на кости, копченый язык, сосиски, телячья почечка», – со смаком объясняет хозяин. К этому колоритному и калорийному ассортименту следует добавить борьбу Чухновского за книжные тиражи и заграничные поездки, которую он яростно ведет по телефону.
Режиссер Андрей Смирнов
2019
У него нет никаких шансов на смягчение приговора. Смирнов явно хочет припечатать его как можно жестче. И если у Успенского-отца висела на стене его фронтовая фотография, то у Чухновского красуется на видном месте конъюнктурный снимок, на котором он подобострастно ручкается с Хрущевым. А «дружеский совет», который Чухновский дает Дюрану, – «Болтай поменьше и не доверяй никому» – мало чем отличается от циничных наставлений Аниного отца из «Заставы Ильича».
Режиссер Марлен Хуциев
1964
Если говорить о Кончаловском, то он и в разгар оттепели не был со временем накоротке. Не случайно в «Заставе Ильича» молодому режиссеру досталась эпизодическая роль Юрия Долгорукого. Шумно явившись на день рождения к Ане (Марианна Вертинская), этот герой дарил собравшимся котелок с печенной a la russe картошкой из «Метрополя» и в дальнейших поколенческих спорах не участвовал. Он сразу же объявлял, что спешит по каким-то другим адресам: «Еще три обязательных визита, даже работать некогда».
Но оказывается, что код поколения все же сильнее, чем все противодействующие ему или просто ослабляющие его действие общие и частные привходящие обстоятельства. Когда труба зовет, весь личный состав выстраивается как по команде. И неудивительно в таком случае, что в фильме Кончаловского «Грех» именно неспособный на самопожертвование – а тем более на подвиг – отец героя отвечает за все, что нагромоздила в жизни Микеланджело судьба, да и за все грехи мира тоже.
Режиссер Андрей Кончаловский
2019
В Буонарроти-старшем, хотя он и не высказывается о дружбе, доверии и таких «грубых вещах», как «зарплата, квартира», нетрудно увидеть схожесть и с отцом Ани из «Заставы Ильича», и с Чухновским из «Француза». Это все тот же горе-родитель, который вне зависимости от времени и среды обитания ничего, кроме чувства стыда, у потомков не вызывает.
Похоронив дядю, Микеланджело тут же возвращается к жизни – к делам с братьями и отцом, Людовико Буонарроти. Хозяином жизни его не назовешь. Гораздо больше он похож на немногословного и даже пугливого распорядителя, безропотно исполняющего меркантильные решения рыночно мыслящего Микеланджело: «Если Медичи вернутся во Флоренцию, цены на недвижимость подскочат вдвое». А значит, считает Микеланджело, и дом, и ферму, и виноградники надо брать сейчас!
Вожделенных флоринов и дукатов у Микеланджело постепенно набирается целый сундук. Но, как мы узнаем, вся недвижимость записана на отца, и, похоже, именно он является истинным бенефициаром капиталов, накопленных Микеланджело в неимоверных трудах и пагубной суете.
Главная ответственность за накопительство у Кончаловского явно увязана с Людовико Буонарроти. Тихая алчность этого героя лишь усугубляет негативное к нему отношение. В его искренность не верится, даже когда он проявляет заботу о здоровье Микеланджело: «Ты никак болен!» Кажется, желая лишь «технически» удостовериться в случившемся, Буонарроти-старший спрашивает о судьбе сына, когда тот запирается от всего мира в своей комнате: «Он умер?»
В финале заявочной для всего фильма сцены шабаша семейки корыстолюбцев Людовико покорно кладет голову на плечо Микеланджело, предвещающего, что всей их фамилии придется гореть в аду. Но это смирение не мешает отцу на протяжении всей картины управлять делами сына и жить в свое удовольствие за его счет.