Упреки недоброжелателей в том, что у Смирнова в результате не получилось ни то, ни другое – ни любовь, ни политика, – наверное, имеют право на существование, но важно обратить внимание на то, что Смирнов видит драму именно как драму политическую. И хотя после всех исторических разочарований у автора явно не осталось никаких надежд на более или менее убедительные достижения героя в политической борьбе, Смирнова не покидает уверенность в том, что политика даже в эпоху политиканства – это все еще существенно и серьезно.
Не случайно о
Слово «серьезный» в устах Татищева в 2019-м звучало так же значительно, как и в 1964-м в устах Сергея из «Заставы Ильича»: «Если не о чем говорить всерьез… не стоит жить». Чтобы вразумить своего бестолкового молодого напарника, этим же понятием пользуется и Сергей Гулыбин в фильме 2010 года «Как я провел этим летом»: «Здесь – серьезно!»
Уровень серьезности в разговоре о политике, на который посильно сегодня рассчитывать, Смирнов, наверное, яснее всего осознал, когда молодой исполнитель роли Пьера Дюрана – Антон Риваль – спросил режиссера: «Я только не понимаю… почему люди, за которыми приезжал “черный ворон”, не обращались тут же в милицию?!»
Чтобы постепенно, не выходя за рамки возможного, набрать искомую политическую высоту, чтобы вырастить в не приученном к
Реальная война в Алжире, на которую отправляется, несмотря на свою ненависть к войне, друг Пьера Дюрана Жан-Мари, для него, кажется, лишь повод обмыть прощание бутылочкой «Шабли», выпросив напоследок затяжной поцелуй в губы у своей тонко чувствующей генеральную линию Французской компартии подружки Николь (Люси Арон).
Режиссер Андрей Смирнов
2019
В фильме любовь и политика – нераздельны
Последующие приключения Пьера в стране большевиков погружают его после парижских посиделок в настоящий политический замес. Но Смирнов слишком хорошо понимает, что в тяжелой воде отечественной политики посланцу французских коммунистов все равно не выплыть и в герои не выйти. Все, на что он способен, поневоле став перевозчиком самиздата, – это испытать липкий страх в самолете. Неудивительно, что лагерному ветерану Татищеву так трудно признать Дюрана своим политическим наследником и передать именно ему эстафету ненависти к советскому режиму.
Режиссер Андрей Смирнов
2019
Можно сказать, Смирнов сам себе помогает решить эту задачу, и подлинным наследником Татищева становится у создателя фильма вовсе не Дюран, а не кто иной, как многократно упоминаемый, но ни разу на экране не появляющийся реальный лидер диссидентской войны с советским государством Александр Гинзбург.
Поначалу мы узнаем о нем – незадачливом жизнелюбивом шестидесятнике, издающем на свой страх и риск неофициальный литературный журнал, – от фотографа Успенского. А под конец фильма от того же Успенского приходит весть о первом аресте Гинзбурга, превратившем его в политического оппозиционера, опасного для власти.
Фактически линия издателя «Грамотея» («Синтаксиса») постепенно выстраивается в некий самостоятельный закадровый сюжет, который вполне закономерно венчается финальным авторским посвящением: «Памяти Александра Гинзбурга и его друзей – тех, кто хотел жить не по лжи».
В том, наверное, и состоит главная внутренняя драма фильма «Француз», драма современного ностальгического возвращения в молодость, что вытянуть из прошлого в сегодняшний контекст такого героя, как Гинзбург, сохраняя хотя бы элементарную историческую адекватность, уже не получается.
В своих интервью Смирнов с готовностью говорит и о «московском», и о «болотном» делах, но шестидесятник Гинзбург, как эталонная высота в политике, все равно остается для режиссера за рамками кадра – фигурой слишком уж сегодня