Чуть слышно напевала кондуктор популярную тогда песню Андрея Эшпая на стихи Григория Поженяна из фильма «Жажда» (1959), снятого Евгением Ташковым.
Девушке явно хотелось привести в соответствие с установившимся контактом и саму форму общения с Николаем: «А что вы меня все по фамилии-то называете… Имя ведь у меня есть». – «А как тебя зовут?» – «Катя».
Этот диалог Николая и Кати, очень характерный для эпохи восстановления человеческого достоинства и свободного неанкетного общения людей, был своеобразным пропуском в эпоху. Но, прощаясь с Катей, Николай, словно поддерживая напоследок тот уровень анонимности в общении, который как воздух был необходим безымянной оттепельной доверительности, все-таки не называл Катю Ермакову Катей и находил другой, более подходящий и универсальный способ ее выделения в общем потоке жизни, не нарушая его цельности: «Хорошая вы девушка».
Режиссер Марлен Хуциев
1964
Диалог Николая с кондуктором Катей – поколенческий вотум доверия
Что же касается отношений главной пары в «Заставе Ильича» – Сергея и Ани, – то эти отношения становились все более драматичными и неустойчивыми, по мере того как герои удалялись от бескорыстной и безоглядной спонтанности первых уличных встреч и погружались в пространство сугубо индивидуального комнатного общения. Скажем, в сцене на дне рождения Ани они с Сергеем вынуждены были сближаться почти театрально, затевая пантомиму с переглядками сквозь книжную полку, уставленную бессмысленными безделушками: «О чем ты сейчас думал?.. Я никогда не знаю, о чем ты думаешь, когда ты вот так молчишь». Ане становилось грустно оттого, что в замкнутом пространстве живой контакт слишком быстро себя исчерпывал.
В «Заставе Ильича» можно обнаружить своего рода испытание «топологии страсти» на прочность. Была ли она вообще – более или менее твердая почва под ногами – в той шальной жизни, где, как говорит Сергею Аня, ходят «в гости через одного… сначала к моим знакомым, потом к твоим, потом опять к моим, и так всю ночь»? У Ани даже возникала шутливая идея знакомства по газетному объявлению: «Ищу хорошего человека».
После романтической прогулки с Аней по Москве Сергей встречался со своими друзьями и пытался им втолковать, что обстоятельства жизни все-таки «выше нас», а значит, выше и того захватывающего драйва жизни, который рано или поздно в эти обстоятельства драматически упирается.
В длинном и трудном разговоре с Колькой и Славкой на улице, в кафе, а потом на скамейке в метро Сергей почти цинично выражал вдруг овладевшее им сомнение. Он словно пытался опробовать на друзьях стопроцентно эгоцентричный вариант отношений с другими людьми по принципу «свой-чужой»: «Сволочей всегда хватало… Если ты себя уважаешь, не стоит опускаться до разговора с такими людьми. С этим ничего не поделаешь. Надо решить для себя этот вопрос и не мучиться… Решить степень взаимоотношений и определить для себя предел».
Режиссер Марлен Хуциев
1964
Но уже в следующей сцене Сергей словно одумывался и говорил о своих жизненных приоритетах совсем в другом ключе.
На вечере в Политехническом музее, где выступали Евтушенко, Вознесенский, Окуджава, Белла Ахмадулина читала свое стихотворение «Дуэль» (1962):
Энергия этого поэтического порыва делала каким-то неуместным само слово «предел», которое вырвалось у Сергея в разговоре с друзьями… Высокомерная этика самосохранения, реализующая себя в выражениях типа: «если себя не уважаешь», «не стоит опускаться до разговора», «ничего не поделаешь», – мгновенно теряла для Сергея смысл в живом ритме времени.
Аня, пытаясь как-то утешить Сергея после размолвки с друзьями, говорила: «Товарищей следует иногда менять… Просто в один прекрасный день оборачиваешься и замечаешь, что вокруг тебя совсем другие люди, а хуже они или лучше – после разберешься». Сергей, провоцируя не столько Аню, сколько самого себя, сболтнувшего друзьям в метро нелепость, отвечал: «В один прекрасный день я оборачиваюсь, а рядом со мной сидишь не ты, а другая. Лучше она или хуже – после разберемся. Или ты оборачиваешься, а вместо меня сидит… ну, вон, например, приятель…»
Режиссер Марлен Хуциев
1964
И в разговоре с друзьями, и в диалоге с Аней было видно, что Сергей с трудом сдерживает душевное волнение, которое неизбежно нарастало по мере того, как попытки обрести себя исключительно в сиюминутной обращенности к