В главную пятилетку, положившую свое начало после полета человека в космос, случилось огромное количество удивительных открытий. Правда, в отличие от небесного подвига человека, подвиг Виктора Леонардович остался тайной и был тут же засекречен. И оставался таковым еще долгие годы. Но шила в мешке не утаишь. Портал вызвал у нечисти странную особенность – больше они не могли находиться в тени. Поэтому семидесятые Союз встретил не только международным фестивалем молодежи, но и принял первых посланников из параллельного мира. В тот дождливый осенний вечер, в Кронштадте, Виктор Леонардович вошел в особую комиссию, которой доверили открыть врата в чужой мир.
– Знаете, дети – это, конечно, прекрасно… Но у меня просто в жизни другие цели и задачи, – попытался оправдаться профессор.
– Понимаю, понимаю, – участливо покивал почтальон. – Времена сейчас такие, пускай уж молодежь рожает, а мы с вами займемся важным, будем строить светлое будущее, к примеру. Верно?
– Полностью с вами согласен.
– Вы, кстати, слышали, в Москве первый безопасный Кордон открывают. Как думаете, прок будет от этой нечисти, или очередных нахлебников себе на шею посадим?
Профессора передернуло.
Открытие действительно было великим, положившим основу новой науке – антифизике, а вот последствия оказались сродни грязным столам после пышных торжеств. Представители нечисти походили на внезапно освободившихся уголовников, которые совершенно не понимали, как себя необходимо вести в чужом для них мире.
– Мне кажется, им не место в столице, – откровенно обозначил свою позицию Виктор Леонардович.
– Ого, – крякнул Нияз. – Стесняюсь спросить, чем они вам так не угодили.
– А чем они угодили именно вам? – перефразировал вопрос профессор.
Почтальон задумчиво почесал затылок:
– О как вы вопрос ставите… Давайте поразмыслим. Вот, кажется, нашел. У моей бабки, например, домовой за печкой жил. И, пока о нем никто не знал, он дом охранял, посторонних отваживал, вел себя тихо и прилично. Ну, а уж как легализовался, так смог и по хозяйству помогать. Мои братья и сестры еще в юности по стране разлетелись, и приезжаем мы все теперь раз в год по обещанию. А мать уж старенькая, ну кто поможет? Так что домовой в хозяйстве незаменим. Еды особо не требует, зато и дрова наколет, и печь растопит. А в прошлом году у председателя даже шифер выпросил и крышу перекрыл. Вот я и думаю, какой в этой самой нечисти вред-то?
– Это все частности, – недовольно скривился профессор.
– А у вас есть другой пример?
Вспомнив процедуру подписания пакта о неразглашении, которую он проходил прямо на Лубянке, Виктор Леонардович заметно вздрогнул.
И все-таки ему нужен был этот разговор. Как воздух, как новый способ дышать в мире, который постепенно становился ему чужим. Он хотел избавиться от навязчивых фобий, а сделать это в полной тишине – невозможно. Наверное, стоило бы обратиться к штатному психологу, но такой поход предполагает наличие неприятных последствий. А разговор с почтальоном виделся профессору полезным и вполне безопасным. Ну какие слухи могли возникнуть от задушевной беседы? Если не называть имен и объекты особой важности, можно все свести к простому вранью.
Взвесив все за и против, Виктор Леонардович решил рискнуть.
Начал осторожно: рассказал о нечисти в целом, их видах и классификациях, затем коснулся способов защиты, проекте создания особой милиции и, наконец, перешел к главному, что больше всего беспокоило его воспаленное сознание.
Беседу продолжили после репетиции в местной пивнушке на Патриарших.
– Порталы следует немедленно закрыть!..
Собеседник слушал внимательно, ни разу не перебивая. Но после этих слов словно взбеленился.
– Да как закрыть-то?! Это же народное достояние! Мы открыли, а не эти забугорщики! По какому такому праву закрыть?
– Хотим жить – закроем, иначе никак, – заплетающимся языком устало выдал профессор.
Разговор закончился уже в сквере у пруда. Виктор Леонардович находился в каком-то странном полусне. Ему было хорошо и спокойно. Даже если бы им сейчас повстречался хулиганистый анчутка или кто похуже, – профессор смело вышел бы тому на встречу и, плюнув нечисти на хвост, заставил бы убраться восвояси, в ту самую дыру, из которой они все повыползали.
– Я вот все думал, зачем они нам нужны? – внезапно произнес Виктор Леонардович.
– Кто? – не понял почтальон. Он уже едва стоял на ногах и слабо улавливал нить беседы.
– Ну эта… нечистая сила, будь она неладна!
– И зачем?
– А чтобы мы наконец одумались!
– Оду… ик… лись?
– Люди должны перестать быть безропотными рабами прогресса! Свергли царя, свергнем и это проклятое иго!
– Как? Из «Авроры» пальнем?!
Профессор улыбнулся и показал собеседнику кукиш.
– Вот еще… достояние республики мы трогать не будем.
– А тогда как?
Вместо ответа Виктор Леонардович выставил перед собой пальцы, словно собирался музицировать, и затянул очень знакомую мелодию без слов.
***
