Напротив старой, обитой красным дерматином двери красовалась забрызганная темной краской табличка: «В этой квартире с 1970 по 2000 годы проживал профессор антифизико-математических наук Кваша Виктор Леонардович». Несколько букв были затерты, но почтальон точно знал имя и фамилию человека, который очень давно, где-то на задворках прошлой жизни, доверил ему свою страшную тайну.
– Крупный зверь всегда пожирает мелкого. В этом и заключен великий закон природы, – тихо произнес Нияз. – Вот я и вернулся. Удивительны твои принципы, Парадокс. Откуда все началось, туда и приводит. Круг замкнулся, – на лице появилась грустная улыбка, и почтальон осторожно позвонил в звонок.
Послышался прокуренный женский голос:
– Коля, я отворю.
И тут же мужской окрик. В этом голосе смешался страх, растерянность и алкоголь.
– Дура, отойди от двери! Это могут быть они!
Заскрипел зубами и ощетинился, словно волк, почтальон, жадно поскреб ногтями обивку двери. Последние годы животных повадок в нем стало куда больше, чем человеческих.
«Откроешь, никуда не денешься. Особенно, когда увидишь ее», – мысленно произнес Нияз.
Хозяин квартиры осторожно взглянул в дверной глазок. Если бы не охотничья двустволка, заряженная девяткой, ни за что бы не решился посмотреть. А так он ощущал хоть и зыбкое, но все-таки превосходство. Приобняв оружие, от которого почему-то исходило приятное тепло, Николай Кваша испуганно сглотнул вставший в горле ком. В подъезде никого не было. Но странное чувство заставило его немного помедлить. Сфокусировав взгляд на соседней квартире, Николай внезапно дернулся, когда внизу показалась детская голова. В следующую секунду он не поверил своим глазам. В подъезде, дрожа от холода, стояла его родная племянница. Девочка сделал шаг назад – теперь она была видна практически в полный рост.
Мысли напоминали рваные нити, а слова никак не хотели складываться в предположения, как, зачем, почему она здесь. И самый главный вопрос: куда подевалась ее мать?
Впрочем, на трезвую голову Николай наверняка смог бы состряпать хотя бы одно логичное объяснение, а спьяну сработали лишь инстинкты.
Дрожащая рука стала крутить старые замки и снимать цепочки.
– Ты же сам сказал не открывать, – удивилась выглянувшая с кухни сожительница.
– Дура! – повторил свое любимое изречение Николай. – Там племяшка моя стоит в чем мать родила!
На лице женщины пробежало мимолетное волнение.
Отперев дверь, Николай схватил племянницу за руку и затащил в квартиру – ружье предусмотрительно отставил в сторонку к вешалке, где уже забился в угол проржавевший зонт-трость.
– Проходи, проходи, маленькая, – Николай буквально втолкнул девочку внутрь. – Вот видишь! А ты раскудахталась. Нельзя, нельзя! Чуть роднулю не заморозил, а она, умница, сразу к дядьке пришла…
Пока Николай говорил, женщина кивала, но при этом ее глаза c каждым словом становились все шире и шире.
– Ты чего? – не выдержал хозяин квартиры.
– Кто это?!
Николай резко обернулся.
Девочка все так же робко стояла посредине коридора, а рядом с ней, держа за руку, возвышался долговязый почтальон. Сняв кепку, он притер потные редкие волосы и, повесив головной убор на крючок, добродушно поинтересовался:
– Пройти можно?
Ничего не ответив, Кваша-младший попятился назад, рукой нащупал ружью и направил его на непрошеного гостя.
Почтальон улыбнулся.
Палец нащупал спусковой крючок, надавил. Но ничего не произошло. Осечка. Следом второй. То же самое. На лице гостя застыла довольная улыбка.
Николай посмотрел на оружие и оторопел: вместо двустволки он держал в руке погнутый зонтик-трость. Не раздумывая, он откинул его в сторону и схватился за настоящее оружие.
Бесполезная попытка повторилась.
Отчаянье накатило на него в тот момент, когда оказалось, что в его руках был опять предмет, способный защитить от дождя, а не от непрошеного гостя. Второй зонтик продолжал лежать на полу.
Их усадили на диван: Николая в центр, по правую руку племянницу, а по левую – сожительницу Веру.
Почтальон деловито прошелся по комнате, его взгляд был придирчивым и немного отрешенным. Он бегло осмотрел скромное убранство и, не обнаружив ничего интересного, был вынужден обратиться к мужчине:
– Где мозаика?
– Мозаика? – первой откликнулась женщина.
– Заткнись, дура!
Николай повторил требование, как мантру, но это явно не помогло, и женщина, не чувствуя опасности, тут же заявила:
– А по какому, собственно говоря, праву?
– Заткнись… – простонал Николай.
– Нет, а почему, собственно говоря, я должна молчать?!
Вера попыталась привстать, и в ту же секунду неведомая сила швырнула ее обратно на диван.
– Женский пол в нашем разговоре не участвует, – словно прочитав мысли Николая, наставительно произнес почтальон. И призывно хлопнул в ладоши.
В комнату, косолапя на кривых ногах, вошел карлик. В руках он держал старую грязную нить и огромную иглу, напоминавшую рыболовный крючок.
