Камера медленно заскользила от стены к стене. Я прищурился, стараясь не упустить ни одной детали, даже малозначительной. Но так ничего и не зацепил взглядом. Просто «пристанище – временное нахождение чужеродной субстанции, прибывшей в наш мир с враждебной целью», – вспомнилась мне выдержка из полицейских сводок. Мы, люди, не любим разделять нечистую силу на категории, старательно не замечая очевидного факта: Крайний мир более сложен и опасен, чем кажется тем, кто с ним не связан.
Мавка устало опустила голову, немного передохнула и продолжила. Останавливаться сейчас было губительно не только для проводника, который проводил сеанс, но и для тех, кто присутствовал рядом. Поэтому она быстро перенесла руку и прикоснулась к третьему предмету – страной субстанции в целлофановом пакете. Но не успела опустить ладонь, как раздался странный скрежет – тяжеленные полки с техникой двинулись со своего места. Свет замерцал сильнее.
– Осторожнее! – предупредил я мавку.
Но она уже не слушала. Слова слились в один харкающий звук, будто девушка пыталась проклясть весь белый свет.
Изображение на панелях запрыгало, съежилось, а затем растянулось. Серая картинка стала еще бесцветнее. Но главное – я отчетливо различил поросшую травой дорожку и покосившийся деревянный забор, а еще невысокую постройку, по всей видимости, сарай, и рядом с ней обычный, ничем не примечательный деревенский дом. Изображение остановилось возле калитки, закрытой на самодельную щеколду. Какое-то время ничего не происходило, а потом калитка беззвучно открылась. На экране возникли помехи, и некто, напоминающий растянутую тень, проник на территорию.
За спиной раздался протяжный скрежет полок, а вытянутые светильники над головой стали раскачиваться, словно под воздействием штормового ветра.
Путеводитель замолчала. Недолгая тишина пугала, а не успокаивала.
Внезапно из мавки вырвался душераздирающий стон, заставивший меня насторожиться. Темная субстанция, над которой повисла её рука, ожила и, порвав пакет, клещом вцепилась в ладонь. Длинные лохмотья обернулись уродливыми щупальцами, которые тут же обхватили предплечье девушки.
Оказавшись рядом, я попытался помочь, ну или хотя бы попытаться, но было уже поздно – эта дрянь частично проникла под кожу. Ладонь стала иссиня-черной – мавка издала пронзительный крик и затихла.
– Холод! – рявкнул я.
– Что? – испуганно замотал головой стажер.
Я указал на ровный ряд холодильников.
– Срочно нужен холод!
Илья все понял и уже собирался бежать за льдом, но и здесь нас ожидал неприятный сюрприз. Все вокруг перевернулось, словно декорации абстрактного спектакля, телевизоры оказались сверху, прямо над нами, яркое освещение переместилось на стены, а мы продолжали находиться там, где и были.
– Что происходит? – вскрикнул стажер.
Я уставился на безжизненное лицо мавки: она была без сознания.
Ловушка!
На практике я с таким не сталкивался, но слышать приходилось. Психологи, что работали с нечистью, поговаривали о клетке сознания, когда подопытный мог захватить или подчинить себе разум гипнотизера. Но для этого он должен был находиться с ним в непосредственном контакте. А здесь был всего лишь предмет, содержащий энергетический след.
– Помоги! Нам надо убираться отсюда, – заявил я. – Сейчас начнется!
Про последствия контакта мне тоже приходилось лишь слышать. Но было очевидно: хорошую вещь Пространственной Воронкой не назовут!
Стажер помог мне приподнять мавку, я взял её на руки и, будто чего-то испугавшись, уставился на потолок. Сначала мне показалось, что телевизоры стали распадаться на пиксели. Но на самом деле это было нечто иное. Сверху на нас начал падать снег. Серый пепел то ли горелого пластика, то ли бумажного пепла. А еще я отчетливо ощутил запах паленого мяса.
– К выходу! – скомандовал я, прекрасно понимая, что времени у нас осталось не так много. Мавка не подавала признаков жизни, а значит, мы теперь были в плену сознания чужого существа.
Стажер уже собирался обойти огромную полку с компьютерами, когда стена с лампами погасла, и мы оказались в кромешной темноте. Я чертыхнулся, и мой голос окончательно нарушил привычное положение вещей…
– Присаживайся, – произнес какой-то мужчина.
Первой вспыхнула свеча, взмахнув огненными крыльями, она отвоевала у плотного сгустка мрака немного пространства.
Бревенчатый стол, два стула. Один рядом со мной, второй напротив. Тот, что рядом, был свободен, а дальний занят стариком. Я осторожно присел, почувствовав некое облегчение. Рана, оставленная аспидом, откликнулась острой болью. Но старик оценил мое недовольное выражение лица по-своему.
– Да брось ты её, оклемается, сама упрыгает.
Я опустил взгляд и вздрогнул. У меня на руках, завернутая в старую парусину, лежала рыба. По крайней мере, именно рыбий, а не русалочий хвост, торчал из-под плотной ткани.
– Сам-то когда-нибудь рыбачил? – поинтересовался старик.
– Приходилось, – ответил я и положил рыбу на топчан, что возник из-под завесы сумрака слева.
– И что же, даже на крупную рыбу ходил? – удивился старик.
– Случалось.
Старик хмыкнул:
– А на китов, к примеру, охотился?
