Нирия подумала о его чувствах, и это ему понравилось. Такого Эйсгейр давно не замечал. Для людей его умершие жены и дети – всего лишь исторические фигуры, о которых иногда пишут в книгах и учебниках. Никто не боялся упоминать их при рыцаре и никто не извинялся за это. Да и ему самому плохо от этого не делалось. Прошедшие десятилетия вымыли боль. Хотя об Эльвейг Первой Эйсгейр по-прежнему говорил с неохотой, сам того не замечая. И это притом, что со дня ее смерти прошло почти семьсот лет.
Прогулка показалась рыцарю слишком короткой. Но добавлять Нирии лишних неприятностей не хотелось, поэтому сразу же, как истекли полчаса, он перенес стихией их обоих обратно в магистрат.
– Когда миледи хочет воспользоваться порталом?
– Двадцать второго дня этого месяца, милорд, если расписание позволит.
– Позволит, – ответил рыцарь улыбнувшись. – Что ж, миледи, скоро увидимся.
Холодный вихрь перенес его в Ледяной дворец, где он почти сразу же наткнулся на Миррина.
– Я искал тебя. – Брови посла вдруг взлетели, чуть ли не до самой дрекожи. – Ты откуда такой, будто в океане торчал?
– Был во Всесвете по делам.
Миррин внезапно ухмыльнулся.
– Нирия – красивая женщина, да?
– Миррин… – Эйсгейр укоризненно взглянул на друга. – Что хотел?
– Да так, формальность. Дом Валиссин требует высочайшего указа Снежной Длани об охране Áрделор Валисси́н, – сказал Миррин, ехидно улыбаясь. – Она должна приехать через три дня. Бумажку мне подпиши и припечатай.
Миррин помахал перед носом рыцаря уже готовым приказом. Без этой бумаги с подписью и печатью самого Эйсгейра Светлый Лес не выпускал высокородную эльфийскую леди, которую Северной академии удалось заполучить в преподаватели. Вышло это, собственно, лишь после того как владыка Эйсстурма лично заверил эльфийский совет и дом Валиссин, что предпримет все возможные и невозможные меры безопасности. И требовал от Миррина лично заниматься всеми формальностями.
– Эх, ваша деревянность, почему вы до сих пор не подделали мою печать? – притворно вздохнул Эйсгейр.
– Считать это разрешением, ваша отмороженность? Как подделаю, да как припечатаю ею брачный договор с одной красивенькой магистрессой.
– Океан-отец, тебе шестьсот семь лет, а как пятнадцатилетний дурак ведешь себя!
– А тебе восемьсот тринадцать, но стоило этим глазкам похлопать, и вот – ты несешься в вихре во Всесвет! Или не в глазках дело? Говорят, на ней тогда платье было, м-м-м…
– Кракен сожри твои уши, ты посол или глупая фрейлина?
Миррин лишь усмехнулся в ответ.
– Интересно, она не из того типа женщин, который ты предпочитаешь.
В кабинете Эйсгейр подписал, припечатал приказ и отдал его Миррину, который до сих пор смотрел на него с ехидной улыбочкой. Получив бумагу, его деревянность ушел, громко насвистывая мотив популярной любовной песенки.
Тем не менее рыцарю пришлось признать, что ушастый шельмец заметил очевидное даже раньше него самого: Нирия чем-то его привлекла.
– Да почему бы и нет? – громко сказал он вслух, будто отвечая другу.
Через несколько минут в дверь постучали.
– Милорд, – обратился к рыцарю один из подчиненных Миррина, – посол Тавеллан попросил отдать эти бумаги вам и сказать: если Ледяному дворцу необходимы копии для архива, надо это сделать в течение недели.
Эйсгейр поблагодарил и попросил положить все на стол.
Мельком он отметил, что стопка документов маловата. Сведений, которые становились известны людям в рамках цивилизованных отношений, как всегда, было с аксолькин нос. Рыцарь решил оторваться от донесений разведчиков и посмотреть, какие такие документы эльфы милостиво разрешили скопировать.
– Ну конечно, – фыркнул он, увидев протокольно-скучные записи о том, кто, что и когда являлось через портал из Светлого Леса в течение последних шестидесяти лет. И не только через портал.
Рыцарь вернулся к донесениям Виркнуда, но вдруг подумал: бумаги принесли ему. Ему. А не в архив, как обычно. И почему-то за такой большой срок. А ведь «теоретический» разговор с послом был всего несколько дней назад…
– Кракен сожри твои уши, Миррин, – пробормотал рыцарь, снова берясь за эльфийские документы.
И опять ничего особенного не нашел. Да, видно, что в Эйсстурм приезжает все меньше и меньше Детей Леса. Но это Эйсгейр и так знает. Зачем тогда ему дали все это?
Последняя страница заканчивалась записью о самом Миррине: посол отбыл из Эйсстурма такого-то числа второго месяца и вернулся на две недели позже запланированного ввиду обстоятельств непреодолимой силы. Эта формулировка позабавила Эйсгейра, а потом его осенило.
«Океан-отец, а были ли еще такие обстоятельства?!» – подумал он и принялся просматривать документы в третий раз, но теперь уже настолько придирчиво, насколько мог.
– Восемь раз, включая последний, – наконец сказал рыцарь самому себе и забарабанил пальцами по столу.
