— Кажется, на меня снова началась охота, как в Каире, — сказал я дрожащим голосом. Значит, мне было страшно, хотя острое напряжение загнало страх куда-то вглубь. И только сейчас я ощутил, как этот страх выполз наружу.
— Как началась, так и кончилась! — произнес бодро генерал. — Мне поздно сообщили, что с тобой поехал Федоров. Я боялся опоздать.
— Он-то меня и провел мимо засады. Федоров еще не исполнитель. Он и дальнейший маршрут мой разработал мимо Киева.
— Наш человек сообщил, что твою судьбу решали вчера поздно ночью. В общем, поворачивай на Умань, там отоспишься пару суток, только потом они тебя окончательно потеряют. Думаю, ты теперь понял, насколько серьезно обстоят дела в Одессе. Даже исчезнув отсюда, ты продолжаешь оставаться потенциальным источником опасности для этой преступной группы. Они приговорили тебя только за то, что ты кое-что узнал и кое о чем догадывался.
— Но они вряд ли подозревают, что я просчитал вариант возможной вербовки. Тогда бы я до утра не дожил.
— А ты бы на их месте что сделал, если бы заподозрил кого-либо? Почему думаешь, что ты просчитал, а они тебя не просчитали? Это же профессионалы. Убрать тебя на глазах всей Одессы — это не по правилам, ты должен исчезнуть, как утренний туман, о котором помнят, пока он есть. Могу сказать — ты им был нужен, чтобы проникнуть в ГРУ, кандидат на вербовку. Мы спутали их карты. Поезжай, тебе еще предстоит… — Генерал не сказал, что мне предстоит, но я знал его слишком хорошо, пустых слов он не говорит.
Мы попили крепкого чаю, я успокоился, и мы расстались. Так в очередной раз курносая, размахивая косой, пронеслась мимо, и я спустя трое суток благополучно прибыл в осеннюю Москву, плохо представляя себе свое будущее.
После визита в Генеральный штаб я отправился в гостиницу «Советская» с напутствием чиновника: «Ждите, когда надо, вам позвонят!»
Целую неделю я наслаждался свободой и ничегонеделанием: спал, читал, крутил транзистор, ходил в кино, зазывал к себе гостей, спал с ними, иногда спал у них дома — такова была моя беспечная жизнь.
Как-то утром раздался телефонный звонок. Встречу назначили на Кузнецком мосту в приемной КГБ, и моя свобода кончилась. Передо мной с легкой улыбкой на губах появился сравнительно молодой человек, стройный и подтянутый, в стандартном советском костюме, которые выдают офицерам КГБ, и в нем никакой маскировкой не скроешься. Если уж надел такой костюм, то не строй из себя гражданского Ваньку. Профессионал безошибочно определит, что фабрика «Большевичка» одела сотрудника КГБ на десяток лет вперед, независимо от того, изменится ли мода. Мне этот человек сразу понравился своим видом, улыбка вызывала доверие. Звали его Борис Сергеевич Шведов, по чину — майор.
— Мне звонил Шеин и очень просил пристроить вас в хорошее местечко, — снова улыбнулся доверительной улыбкой офицер. — Я вот тут поразмышлял и думаю, что вам очень подойдет место редактора в агентстве печати «Новости». Там у меня есть хороший друг, Сурен Широян, он заместитель главного редактора редакции стран Ближнего и Среднего Востока. С языком у вас, я думаю, порядок. Работайте, пишите, учитесь журналистике. Вы ведь раньше работали на телевидении? Здесь сумеете вписаться. Будете иногда выполнять кое-какие наши просьбы.
— Стучать на коллег? — полувраждебно спросил я, сразу решив, что такого делать не буду.
— О нет! Для этой цели мы используем менее значительных людей, у которых единственное достоинство «стучать». Вас мы введем к иностранцам, аккредитуем в дипломатический корпус, чтобы вы легально контактировали с дипломатами. А дальше — шевелите мозгами.
Первая встреча с этим человеком оставила хорошее впечатление. Я порадовался, что и в этой организации есть порядочные люди.
Широян мне тоже понравился: остроумный, веселый, умеющий ценить шутку. Было ему лет около сорока. Окончил институт востоковедения, специализировался по арабскому Востоку. Поэтому он сразу оценил мой бедный арабский язык и сказал:
— Работать будете на англоязычные страны Ближнего и Среднего Востока. Страноведение для вас, я надеюсь, не книжный предмет; Борис сообщил мне, что вы были в ряде стран нашего района.
Потом на летучке он представил меня отделу, в котором было пять мужчин и две молодые женщины. Одна довольно интересная, звали ее Саша, специализировалась по странам Магриба, у нее был неплохой французский. Баба с острым языком и немного язва.
— Вас откуда спустили? — поинтересовалась она и поглядела на меня карими глазами ищущей матроны. Видать, мужики для нее были дефицитом.
— Оттуда, — показал я пальцем вверх. — Мой родственник адмирал Головин, — представил я им проверочную чушь.
Все проглотили, как и положено, потому что в АПН половина сотрудников были откуда-нибудь «спущены» именитыми родственниками. Здесь у них была перспектива поехать работать за рубеж под крышей агентства. Только Коля Ситников, пожалуй, самый старый в редакции, отреагировал на мою лапшу улыбкой в усы.
— Как поживает ваш дядя? — спросил он с веселыми искорками в глазах. — Я ведь служил под его началом на флагмане.
