Через неделю с начала наступления немцы до дна проломили линию Мажино на участке шириной в десять километров и, уже не встречая особого сопротивления, разделились на два неравных потока. Больший, с мощным бронированным кулаком в авангарде, уверенно наступал в направлении на Нанси, а меньший, повернул на северо-запад и атаковал 2-ю французскую армию, прикрывающую северный фланг линии Мажино, с тыла.
В конце мая немцы форсировали реку Мёрт и довольно быстро захватили слабо обороняемый Нанси. Еще через неделю передовые танковые батальоны при поддержке моторизованной пехоты и артиллерии уже вели бои на окраинах Дижона. Не имеющие в районе Дижона крупных сил французы отступили, сдавая город и открывая вермахту путь в долину реки Роны. Из-за усилившегося натиска на прежних фронтах, возникших еще в 1940 году и глубокого прорыва на севере, французское командование не смогло выделить достаточные резервы на этом новом опасном направлении.
Наступило 22 июня 1941 года. Страшная по своей трагической значимости дата для Советского Союза в прошлой исторической реальности и совершенно обыденный день войны на землях Европы в нынешней. На атлантическом побережье Франции немцы заняли порт Брест, лишив англичан возможности посылать через него помощь. Германские войска, наступавшие от Руана на юг, в сторону Ле-Мана, сходу захватить его не смогли и завязли в кровопролитных боях перед этим крупным железнодорожным узлом. Но завязли ненадолго — всего лишь на две недели. Остатки французов отступили в сторону Парижа, а немцы, не ставшие их преследовать, продолжили наступление в направлении на Бордо уже не встречая на своем пути крупных вражеских соединений и оборонительных рубежей.
Основные силы союзников, самоотверженно удерживающие немцев на северо-востоке Франции, после вражеского прорыва через Сомму в сторону Руана, после прорыва линии Мажино и выхода немцев в тыл 2-й армии тоже поддались огромному на них давлению и потихоньку покатились в сторону недалекой столицы.
Уставшие французские войска, с трудом удерживающие оборону в районе Ривьеры, испытали небольшое облегчение, когда в порту Тулона выгрузились две пехотные колониальные бригады, сформированные в Центральной Африке. Но облегчение было не долгим. На сцену, посчитав, что победа явно клонится на сторону Третьего рейха, решил выйти третий друг фюрера и дуче — испанский каудильо. Но Франко вышел на сцену театра войны на всякий случай по-хитрому. Хитрее, чем его друзья-соратники. Он не стал объявлять уже изнемогающей в боях Франции войну. Что вы, что вы! Испания — по-прежнему нейтральная страна. Он всего лишь
Личный состав дивизии действительно набирался добровольно. В основном из военнослужащих испанской регулярной армии и членов испанской Фаланги, националистической партии, идеологически сходной и дружественной германским нацистам и итальянским фашистам. Еще одна, небольшая в процентном отношении категория добровольцев в этой дивизии, — бывшие республиканцы, еще недавно насмерть бившиеся с фалангистами на фронтах гражданской войны, а теперь решившие реабилитироваться, искупить свои прошлые, так сказать, ошибки. «Синей» дивизия гордо именовалась по цвету рубашек своей основной духовной силы — фалангистов.
Доблестные кабальеро довольно быстро прорвались через значительно слабее, чем Альпы, укрепленные Восточные Пиренеи и бодро двинулись вдоль Лионского залива в сторону Лазурного берега, не отвлекаясь на попадающиеся по дороге приморские города. Остановить их было практически нечем. Все имеющиеся у французов резервы уже были брошены против немцев и итальянцев. Через четыре дня вольготно путешествующие на собственном и местном реквизируемом транспорте вдоль побережья практически не стреляющие за отсутствием ощутимого сопротивления испанские «туристы» уже обходили спешно роющий окопы Марсель с севера и, не пытаясь его атаковать, устремились на помощь блокированной 1-й итальянской армии.
Недостаточно обученные и практически необстрелянные африканские пехотные бригады, к тому же и не имеющие особого желания умирать за своих колонизаторов, оказавшись меж двух огней, дрогнули и побежали, бросая фронт и оружие, на север. Испанцы и итальянцы со сходным южным темпераментом шумно и радостно встретились, обнимаясь и расточительно расходуя патроны в воздух. Вслед за бежавшими колониальными бригадами пришлось капитулировать и окруженным в районе Ривьеры, окончательно разочаровавшимся в скором подкреплении, потрепанным войскам метрополии. Через окончательно взломанную на юге франко-итальянскую границу потекла широкая река потомков великого Рима.
