Итальянцы и «синие» плотно блокировали с суши, не желая гибнуть в их штурме, Марсель, Тулон и более мелкие средиземноморские порты Франции, отрезая перевозимые с африканского побережья колониальные подкрепления. Одна итальянская пехотная дивизия зашла в тыл и повела наступление на французские войска, все еще удерживающие альпийские перевалы перед фронтом более северной 4-й итальянской армии. Остальные бодро и почти без боев пошли навстречу союзному вермахту по почти незащищенной теперь долине реки Роны.
Подвоз во Францию войск, вооружения и боеприпасов морским путем практически прекратился. Французы и их немногочисленные союзники с боями отступали на всех фронтах и поневоле стягивались к Парижу. Многие, особенно отсекаемые и окружаемые, части и соединения капитулировали. К середине июля южнее Луары бои полностью прекратились. Сдались на милость победителям Марсель и Тулон. Уцелевшие остатки когда-то мощного французского флота большей частью успели передислоцироваться к африканскому берегу, в собственные и английские колониальные порты. Еще держались хорошо оснащенные вооружением, боеприпасами, водой и продовольствием отдельные подземные многоэтажные бетонные форты на линии Мажино. Да, в принципе, вермахт их теперь особо и не штурмовал — только блокировал на безопасном расстоянии и никого не выпускал наружу. Остальная свободная Франция ограничивалась неровным четырехугольником Вернон-Реймс-Невер-Орлеан с Парижем в середке, если не считать отдельных небольших, до батальона, отрядов, еще не выловленных немцами и пробирающихся окольными тропами, либо в сторону столицы, либо ближайшего побережья в надежде на эвакуацию в Африку или любую нейтральную страну.
5 августа 1941 г. французское правительство запросило перемирия и уже 10 числа их полномочные представители подписали, правда, не перемирие, а капитуляцию. Подписали (так решил поиздеваться Гитлер), как и в прежней исторической реальности, в Компьенском лесу, в том самом сохранившемся железнодорожном вагоне, в котором в 1918 году подписала перемирие поднявшая лапки кайзеровская Германия (уже лишившаяся за день до этого самого сбежавшего кайзера).
Вагон был тот же, лес тот же, что в прошлой реальности, вот только сражалась Франция при поддержке своих союзников уже не месяц и 12 дней, а целый год и еще 40 дней в придачу…
Сдались французские войска, сложили оружие экспедиционные силы Великобритании и отступившие на территорию Франции остатки бельгийских и голландских королевских армий. После взаимных жесточайших бомбежек и артобстрелов лежала в руинах значительная часть Западной Европы. Кроме жилых кварталов городов были катастрофически разрушены многие заводы и фабрики, электростанции и транспортные сооружения, плотины и порты. Германия победила, но заплатила за это почти полумиллионом собственных погибших и раненых солдат, офицеров и даже генералов, непригодных больше к армейской службе.
Гитлеру пришлось оккупировать всю территорию Франции (в прошлой исторической реальности на южную, меньшую, часть Франции тратить германские войска поначалу не пришлось — ее контролировал первое время полностью послушный Германии марионеточный режим маршала Петэна). В итоге, хоть соседской территорией Германия разжилась очень даже изрядно, но и своих ресурсов, людских, материальных и производственных, для этого затратила просто неимоверное, превосходящее все предварительные расчеты, количество. Войска, конечно же, получили бесценный, не приобретаемый ни на каких маневрах боевой опыт; прошли проверку в реальных условиях боя оружие и техника. Это был, естественно, огромный плюс. Но, к большому сожалению Адольфа Алоизовича, в ближайшее время у Германии не имелось сил, как планировалось, присоединить к своей пухнущей как на дрожжах империи Югославию и Грецию. И не только их.
Практически все французские колонии, раскиданные по всему миру, и особенно в Африке, не признали капитуляцию метрополии и объявили либо о своем суверенитете, либо, как зарывший голову в песок страус, о своем по-прежнему французском подданстве. Большая часть все еще мощного французского флота в составе двух новых и пяти устаревших линкоров, двух десятков крейсеров, семи десятков эсминцев, миноносцев и контрминоносцев, почти восьми десятков подводных лодок и прочих более мелких кораблей успела укрыться в своих колониальных портах; и не только в средиземноморских портах Туниса, Алжира и Марокко, но и в западных, на атлантическом побережье Африки. Сил и средств, чтобы захватить все это теперь бесхозное богатство у Третьего рейха пока не имелось тоже. Единственное, что фюрер решил доделать сейчас, не откладывая на потом, — это покончить, наконец, с наглой, преступно посмевшей сопротивляться его войскам крохотной Данией.
