— Ох, скорей бы дойти! — Прохор утер со лба пот и по привычке потянулся к обычно висевшей у него на поясе фляге, да той, конечно, на месте не оказалось — позаимствовали хитрые девчонки из Сен-Жермен-сюр-О.
Пекло солнце, и Прохор, сняв камзол, шел в одной рубахе, давно не стиранной и местами рваной. Впрочем, в те времена вообще одежду стирали довольно редко. Иван камзол снять опасался — не очень-то нравилось ему выглядеть неприлично, а ведь так и выглядел бы — сорочка юноши вряд ли находилась в лучшем, чем у приятеля, состоянии. Так и шел, парился, лишь расстегнул несколько пуговиц, да еще хорошо хоть в модные разрезы на рукавах задувал ветерок.
А вот Митьке было, похоже, все равно, как сейчас выглядеть. Бархатный голубой берет он давно потерял, камзол и шпагу украли. Длинные волосы отрока растрепались, изгрязнились и висели теперь сальные, словно старая пакля. В левой руке парень нес снятые чулки, а в правой — башмаки: что-то они ему все время натирали, так что лучше было босиком. Вообще, он здорово напоминал теперь оборванца Жано, ну а о Прохоре и говорить нечего. В общем — клошары. Иван искоса посмотрел на друзей и усмехнулся.
— Боишься, что нас не возьмут в таком виде на корабль? — повернул голову Митрий. — А что прикажешь делать? Другой-то одежки у нас нет… если только кого-то ограбить…
— Ограбил один такой. — Иван не поддержал шутку. — У вас, кстати, и шпаг-то теперь нету. Больше по девкам ходите! Хорошо хоть головы на плечах остались!
— Ой, кто бы говорил, Иване!
В самом деле, и с оружием, и с деньгами было туго, точнее говоря, ни того ни другого не было, если не считать шпаги Ивана. Как без денег пробраться на борт «Святой Женевьевы», никто из друзей пока не задумывался — сейчас главное было побыстрее прийти в Шербур, а уж там видно будет — может, нужного кораблика вообще нет в гавани. Ой, не дай бог! Митька размашисто перекрестился.
Узенькая дорожка, местами напоминавшая козью тропу, вилась меж полей и садов, одуряюще пахнувших яблоками. Митька уже не раз демонстративно поводил носом — дескать, неплохо бы было попробовать яблочек.
— Митрий, это чужая собственность! — строго предупредил Иван. — Ежели что, мало не покажется.
— Да знаю, — отмахнулся отрок. — Ну, пара денье-то у нас ведь осталась? Давайте купим десяток, вон как раз и мужик какой-то идет, похоже — сторож.
— Сторож? — Иван хмыкнул. — Что-то не очень похож.
— Добрый день, месье! — Путники вежливо поздоровались с тощим до невозможности мужиком, внешним видом больше напоминающим потерпевшего кораблекрушение моряка: грязная, засаленная рубаха с какими-то подозрительными пятнами, изодранные штаны, босые, с крупными синими венами ноги. Тощее морщинистое лицо незнакомца обрамляли спутавшиеся, давно нечесаные кудри, покрытые войлочной шляпой, давно утратившей всякое подобие какой-либо формы. Портрет довершала всклокоченная борода, вислый, огурцом, нос и ввалившиеся щеки. Маленькие, глубоко сидевшие глазки неопределенного цвета смотрели заискивающе и хитро.
— И вам добрый день! — Растянув губы в улыбке, сей колоритный субъект вежливо поклонился и представился: — Дэмьен Вальен к вашим услугам, господа! Позвольте спросить, куда держите путь?
— В Шербур. — Иван тоже улыбнулся.
— К сожалению, нам не совсем по пути, — искренне огорчился месье Вальен. — Жаль, очень жаль, господа!
— Скажите, а мы правильно идем? — осведомился Митрий.
Месье Вальен вдруг дико захохотал:
— Правильно? О, конечно же нет, господа!
— Как — нет? — В груди Ивана резко похолодело, да и остальные почувствовали себя не лучше. — Ведь Шербур — там?! — Он показал рукой на север, в сторону тополиной рощицы.
— Шербур — там, — неожиданно согласился субъект. — Но идете вы все равно неправильно.
— А, — догадался Митрий. — Наверное, где-то есть более короткий путь. Вы его нам покажете, месье Вальен?
— О, называйте меня просто — Дэмьен. Конечно покажу, идемте!
Пожав плечами, вся компания с новым знакомцем во главе резко повернула направо и, быстро миновав тополиную рощу, очутилась на краю обширного пшеничного поля. Порывы ветра колыхали золотые, налитые спелостью колосья, и трое друзей разом почувствовали грусть, словно бы пахнуло далекой родиной, домом.
Хлебный запах, однако, перебивался каким-то другим, весьма даже странным. Парни повернули головы, увидев в десятке шагов от себя, между усыпанных крупными плодами яблонь, какое-то непонятное сооружение — пара железных чанов, трубки, еще что-то диковинное. А пахло-то, между прочим, яблоками! Вернее, перебродившим яблочным сидром.
Около сооружения, подбрасывая хворост в горевший под одним из чанов костер, деловито суетился бородатый здоровяк лет тридцати, в длинных крестьянских штанах, черной бархатной куртке и такой же шляпе.
— Да поможет тебе святой Обер, Ален! — остановившись, месье Вальен громко приветствовал здоровяка и с силой втянул носом воздух. — Вот это да! Чувствую — уже почти готово!
— Готово, да не про твою честь, Дэмьен, — обернувшись, неприязненно отозвался здоровяк. — Ты еще с прошлого раза задолжал мне семь су! Когда думаешь отдавать?
