Ранее мы говорили, что вопрос человеческой жизни — «На каком уровне иллюзии живёт индивид?». Этот вопрос ставит совершенно новую проблему перед наукой о психическом здоровье, а именно: какая иллюзия «лучше» для жизни? Или какая самая законная глупость? Если вы собираетесь говорить об иллюзиях, улучшающих жизнь, то вы действительно можете попытаться ответить на вопрос, какая из них «лучше». Вам нужно будет определить «лучшую» в терминах, имеющих непосредственное значение для человека, связанных с его основным состоянием и потребностями. Думаю, на весь вопрос можно ответить с точки зрения того, сколько свободы, достоинства и надежды даёт данная конкретная иллюзия. Эти три вещи поглощают проблему естественного невроза и превращают её в творческую жизнь.
Мы должны искать ответ на проблему свободы там, где ее меньше всего: в переносе, в смертельном и сокрушительном порабощении людей. Перенос фетишизирует тайну, ужас и власть, он крепко держит человека своей хваткой. Религия напрямую отвечает на проблему переноса, распространяя трепет и ужас на космос, которому они принадлежат. Она берет на себя проблему самооправдания и снимает ее с подручных объектов. Теперь нам нужно удовлетворять не окружающих нас людей, но сам источник творения — силу, создавшую нас, а не тех, в чью жизнь мы случайно попали. Наша жизнь перестает быть рефлексивным диалогом со стандартами наших жен, мужей, друзей и лидеров, и вместо этого становится измеряемой стандартами высочайшего героизма, идеалами, действительно подходящими, чтобы вести нас вперед и за пределы самих себя. Таким образом мы наполняемся независимыми ценностями, можем принимать свободные решения и, что наиболее важно, можем опираться на силы, которые действительно поддерживают нас, а не противостоят нам. Личность действительно может начать проявляться в религии: Бог как абстракция не противостоит индивиду, подобно другим людям, а вместо этого наделяет того всеми силами, необходимыми для независимого самооправдания. Что может быть безопаснее, чем уверенно опираться на Бога, источник творения, самую страшную силу из всех? Если Бог скрыт и неосязаем, тем лучше: это позволяет человеку расширяться и развиваться самостоятельно.
Таким образом, проблема переноса, как и все человеческое, отчасти является проблемой ценностей, вопросом идеалов. Фрейд пытался удержать его в научной плоскости, показывая, насколько преувеличены и ложны переносные представления о реальности, что в значительной степени, конечно, верно. Но какова норма «истинного» восприятия? Здесь самому Фрейду приходилось уклоняться от прямого ответа. Что может быть нереальнее, чем восприятие нормального влюбленного человека, который самими своими преувеличениями доводит себя до восторга и расширяет своё бытие? Ван дер Леу, великий психолог религии, видел проблему интроекций переноса шире, чем Фрейд. Он цитирует древнеегипетский текст, в котором некий Пахери описывает свою внутреннюю совесть как голос Бога, пребывающий в человеке; а затем Ван дер Леу говорит: «Теперь, конечно, Ницше и Фрейд могут приписать «странность» голоса, который предостерегает нас, инфантилизму. «Не голос Бога в сердце человека, но голос некоторых людей в человеке», — говорит Ницше».
Но Ван дер Леу делает удивительное заключение: «Однако мы можем предпочесть и египетское объяснение. В этом вопросе феноменология не может принимать решения». Другими словами, мы можем предпочесть его из-за предлагаемой им бóльшей экспансивности бытия, поскольку оно более образно связывает человека с высшими таинственными силами. Богосознание — это не только регрессивный перенос, но и творческая возможность. Но в отличие от Ван дер Леу мы утверждаем, что в этом вопросе психология должна принять решение: она может говорить о менее ограничивающих формах переноса.