Мавна едва сдержалась, чтобы не добавить ему ещё и подзатыльник для полного счастья. Всё-таки жалко было, несмотря на все его слабые попытки огрызаться. Ну что за человек: только вышел из дома после болезни и тут же схлопотал по лицу. Может, хотя бы этот случай научит его держать язык за зубами? Но взгляд скользнул по старому шраму, рассекающему бровь и кожу под глазом, по явно приобретённой горбинке на носу, и Мавна поняла: нет, не научит. Таких могила исправляет, а не уличные потасовки.
– Ну что же ты за горе такое, а? – произнесла она уже мягче и присела перед ним на корточки, внимательно рассматривая, чтобы заметить, если сквозь ватные тампоны просочится кровь. – Чай будешь?
Смородник потрогал переносицу, скривился от боли и мотнул головой.
– Нет. Спасибо. Мы можем выйти? Не хочу, чтобы кто-то услышал.
Мавна растерянно посмотрела в сторону кухни, на подносы с выпечкой, ожидающей отправки в печи. И на духовку, где уже почти испеклись булки с корицей.
– Погоди немного, хорошо? Я партию вытащу. Скоро Илар подойдёт, меня подменит. Я к подруге обещала приехать, ненадолго смогу отойти. Так что быстро скажешь, ладно?
Смородник кивнул с серьёзным видом.
– Ладно.
Мавна вытащила противни, быстро переставила в духовки новые партии выпечки, отряхнула руки и мельком взглянула в своё отражение на экране телефона: нет ли следов от муки на лице? Заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь и указала на выход.
– Всё, пошли.
Повторять не пришлось. Смородник резко вскочил на ноги, подержал для Мавны дверь, и они вышли на улицу. Мавна поправила лямку рюкзака на плече: сегодня он был тяжелее, потому что там ждала своего часа купленная для встречи с Купавой бутылка белого вина.
– Покажи фото своего парня, – потребовал Смородник, едва они завернули за здание кофейни в сквер.
Мавна опешила.
– Увести его у меня собрался?
Смородник презрительно фыркнул и раздражённо стряхнул лист, упавший с дерева ему на плечо.
– Это серьёзно. Покажи.
Мавна с подозрением на него покосилась. Что снова стукнуло в его чумную голову? Очередная безумная идея? Но спорить не хотелось, себе дороже. Она с неохотой достала телефон из кармана, открыла галерею и нашла совместное селфи: Варде улыбается и смотрит в камеру, Мавна целует его в щёку, на них одинаковые тёмные футболки с зелёными лягушками, сзади – пруд, заросший камышом, и солнце жизнерадостно заливает всё вокруг.
– Ну… вот.
Она сунула телефон Смороднику под нос. Он схватил его и приблизил фото, и чем дольше смотрел, тем сильнее хмурил брови. Настроение Мавны поползло куда-то вниз. Ну что ещё?
– Это он.
Смородник вернул Мавне телефон и повернулся к ней с самым мрачным видом.
– Это Варде, да… – упавшим голосом согласилась она, не зная, как реагировать и стоит ли узнавать подробности. Совершенно точно он сейчас скажет что-то, что ей не понравится.
Ветер сорвал ещё несколько листьев, которые, вспыхнув ярко в свете фонарей, пролетели перед Мавной, на секунду скрыв от неё лицо Смородника.
– Он упырь. Из-за него от тебя воняло болотом. И он связан с тысяцким, потому что с ним связаны все высшие упыри. Неуловимые хитрые твари.
Под глазами Смородника наливались синяки от удара, и зрачки из-за этого сверкали ещё более зловеще, если не сказать безумно. Мавну сперва охватил холодный ужас, но он быстро перешёл в возмущение.
– Тебя, видимо, крепко приложили башкой эти маргиналы! Совсем мозги потерял? Ты что несёшь? Не стыдно?
– Твой Варде и приложил! – признался Смородник, старательно отводя глаза. На его щеках проступили красные пятна. – Я хотел задержать его. Понятия не имел, что за дохлый упырёныш попался на пути. Поймал и спросил про тысяцкого, но почуял запах твоих дешёвых духов. В голове щёлкнуло. Отвлёкся, а он… И сбежал, гадёныш.
– Отстань ты уже от моих духов! – вспылила Мавна. Смородник прислонился спиной к дереву и смотрел на неё, запустив руки в карманы куртки. – Что ты несёшь? Зачем? С ума свести меня хочешь? Или добиваешься, чтобы у меня был нервный срыв? Что за бред вообще? Варде – упырь! Как ты можешь такое говорить? Как ты можешь… У тебя вообще-то насморк, а ты мне тут сто ароматов расписал!
– Существуют капли в нос, – буркнул он.
– Нюхач ты недоделанный!
Мавна слышала собственный голос будто со стороны, сначала разозлённый, а потом звучащий всё более сдавленно. Наконец вместо слов из горла вырвался только всхлип, и она поняла, что её щекам становится прохладно от ветра и слёз.
