В свете уличных гирлянд чёрные глаза сверкнули оскорблённо и даже с презрением. Мавна сникла и сама удивилась, насколько её разочаровало прозвучавшее в его голосе раздражение.
– Ну и хорошо, если нет, – ощетинилась она в ответ. – Только этого мне не хватало.
– Не надейся. И не бери на себя слишком многое.
– Главное, чтобы ты на себя не брал.
Они отодвинулись друг от друга подальше и молча занялись своей едой, глядя куда-то в сторону чёрной глади пруда.
– Кстати, про генетику. – Мавна слизала с пальца горчицу и снова откусила от хот-дога. – Извини заранее за вопрос, но мне нужно знать. Когда я тебя искала в последний раз, встретила в коридоре женщину. Такую ухоженную, в дорогой одежде. И она сказала… Точно не вспомню, но что-то вроде того, что чародеями становятся только те, кто всё теряет. И я хотела спросить… – Она покосилась на настороженно застывший профиль Смородника. – Как ты стал чародеем? Где твои родители? Ты же не родился такой… чудной. Прости, если лезу в душу. Но мне нужно знать, чтобы понять, куда вести своё расследование.
Смородник сдвинул брови и опустил голову, ковыряя ногтем ободок бумажного стаканчика. Затем прикончил свой хот-дог в пару огромных укусов – Мавна даже испугалась, насколько широко у него открывается рот, так и голову откусить может – и хлебнул из стакана.
– Мои родители и брат погибли, – ответил он, вытерев рот салфеткой. Скомкал и выкинул в урну. – Их убили упыри. Такие, как твой парень. И меня чуть не убили. Сильно потрепали. Чуть не сдох. Вовремя нашли. Чародеи забрали к себе. Выучили. Дали место в отряде, когда исполнилось восемнадцать. А потом выгнали. Вот и всё.
Мавна подозревала, что ответ будет каким-то таким. Резким, жестоким, с непременным уколом в сторону «её парня». Она давно догадывалась, что у Смородника никого не было из родни, но сейчас вдруг остро почувствовала, каким долгим и глубоким было его одиночество. Оно будто сочилось ядом и болью из его слов, отрывистых и колючих. Сказал-то всего ничего, а она будто заблудилась в зарослях терновника. Но от последней фразы отчётливо веяло обидой, ещё не отболевшей и отравляющей.
Мавна вскинула руку и тронула Смородника за локоть. Пальцы ткнулись в жёсткую поверхность куртки, закрывающую его, как бронёй. Хотелось бы взять его за руку, поддерживающе стиснуть тёплые пальцы, но Мавна хорошо запомнила «правило музея» и переживала, что это хватание тоже покажется ему слишком навязчивым. Но хотелось хоть как-то проявить дружескую поддержку.
Смородник убрал локоть и неловко поёжился. Уткнулся в стакан, прихлебнув неестественно громко.
– Прости, – пробормотала Мавна. – Просто мне больше не у кого узнать. А ваше… сообщество правда кажется мне зацепкой. Одной из. Вдруг Лекеша забрали в ваше училище? Тогда моя душа была бы чиста перед его родителями. Чародеи похищают детей?
– Нет. – Смородник развернул ещё один шоколадный батончик. Чай в его стакане вспенился кипящей жижей, подняв в воздух облака пара. – Насколько я знаю, достаточно тех, для кого общежитие – это спасение. А Сенница для них – святая посланница света. Таким проще запудрить мозги. А тем, кто плачет и просится домой, не место в отрядах. Так что не думаю, что твой малец у нас. Сенница не крадёт детей. Ей не нужны те, кто будет её проклинать. Ей нужны поклонники. Верные псы, которые будут валяться у неё в ногах и благодарить за спасённую жизнь. Такие, как я.
– Сомневаюсь, что ты способен у кого-то валяться в ногах.
Смородник злобно хмыкнул.
– Ещё и не такое делал по молодости.
– Ты и так молодой.
– Значит, по юности.
Смородник затих, и Мавна тоже ненадолго смущённо замолчала, додумывая, что же значил его ответ. Что для него сделала та женщина? Приютила осиротевшего мальчика? Дала дом и работу? Очень похоже на то. Считал ли он её своей матерью? Наверное, нет, иначе не сказал бы так однозначно, что его родители погибли.
– То есть ты уверен, что Лекеш не у вас? – Она поболтала ногами, достающими до земли, только если вытянуть мыски. – А я могу как-то лично в этом убедиться?
– Будешь заглядывать под кровати в общаге молодняка? – Смородник издал смешок. – Нет уж, Булка, Сенница тебе такого не позволит.
Мавна чуть не задохнулась от возмущения. Ну Илар у неё получит! Это всё из-за его дурацкого фартука!
– Как ты меня назвал?!
Смородник поджал губы, заливаясь краской.
– Забей.
– Как это – забей?! Ты будешь меня оскорблять, а я…
– Никого я не оскорблял!
Мавна едва сдержалась, чтобы не врезать ему в челюсть. Всё-таки жалко было, он и так после сотрясения.
– Прозвучало обидно, – сказала она, стараясь добавить в голос как можно больше яда, чтобы он сразу понял: такие шутки с ней не пройдут.
– Извини.
