– Буду наблюдать, – ответил он. – Действовать по обстоятельствам. – Смородник повернул лицо и пригвоздил Мавну к месту тяжёлым взглядом. – Послушай. Я тебя взял, потому что ты сама напросилась. Это может быть опасно. Вернее, не может. Это, Темень раздери, смертельно опасно. Твой брат меня по головке не погладит, если узнает. Я не знаю, что сейчас будет. Может, придётся сражаться. Оружие у меня наготове. Но обещай, что не станешь мешать. И будешь делать то, что я скажу. Договорились?
Мавна хотела по привычке ощетиниться и спросить, с чего это она должна делать то, что он скажет, а не наоборот, но закрыла рот, едва набрала воздуха для возмущённого возражения. Что ж. В его словах и правда был смысл.
– Ладно, – с неохотой выдавила Мавна. Смородник кивнул с самым серьёзным видом.
Он поковырялся в карманах и вынул пузырёк из тёмного стекла. Эфирное масло для аромаламп – Мавна сама частенько такие покупала. Смородник капнул несколько капель себе на одежду, и по автомобильному салону поплыл едкий мятный запах. Внезапно Смородник уставился на Мавну задумчивым взглядом.
– У тебя с собой духи?
– Что?
– Ну, вот эта вонючая дешмань. Вишня которая.
– Кто бы говорил про вонючую дешмань! – Мавна замахнулась, чтобы ударить его в по локтю, но не рискнула и в последний момент опустила руку. – Обмазался тут мятой, аж слёзы из глаз! Окно бы хоть открыл, придурок!
– Духи.
Смородник требовательно протянул ладонь и так сжал челюсти, что было ясно: спорить бессмысленно. Мавна несколько раз возмущённо фыркнула, но всё-таки вытащила из сумки свой пузатый флакончик и неохотно сунула в его большую и горячую ладонь.
Ничего не говоря, Смородник открутил дозатор и вылил себе на голову всё, что было, – а Мавна ведь совсем недавно заказала себе новый флакон! Между прочим, они подорожали, и вместо трёхсот пришлось выложить аж триста пятьдесят удельцев!
Воздуха в машине не осталось – сплошное удушающее приторно-вишнёвое облако. Мавна закашлялась, со всей силы пихнула Смородника кулаком в плечо и на ощупь опустила стекло.
– Какой же ты гад! Это мои единственные духи! – задыхаясь, проговорила она сквозь зубы, ловя ртом свежий воздух. – Что в твоей дурной башке вообще, а?! Чем ты думаешь? У тебя там тараканы чечётку отбивают?!
Стекло без её помощи поползло обратно наверх.
– Отдышалась? Сиди тихо.
Смородник быстро выскочил из машины, захлопнул за собой дверь и заблокировал, нажав кнопку на ключах.
В спортивном зале снова горели фонари, направленные в потолок. Варде привычно сел в углу, подтянув колени к подбородку. Если сидеть тихо, Калех, может, и не вспомнит, что приходил утром с тем мерзким разговором.
Но нежаки вели себя беспокойно. Варде слышал обрывки разговоров и жалел, что так и не пытался до сих пор ни с кем сблизиться или хотя бы начать нормально общаться. Постоянно строил из себя человека, а теперь достроился: не у кого даже спросить, что происходит.
Неужели про отца все знают?.. Но его нет только пару дней. А вдруг это не случайность?
Он шмыгнул носом, почесал лицо рукавом и откинулся затылком о стену. Наверное, на спине останутся следы побелки от облупившейся стенки. Ну ничего.
Их стая была сильной: почти сотня упырей в молодых телах, ни одного дряхлого. Это означало только то, что болотники собрались как на подбор, и только теперь Варде с сокрушительной горечью понял, каким они видели его отца: тело старика, а дух непривыкшего к общению закостенелого консерватора. Да уж, всё меняется, и тысяцкий, видимо, должен быть под стать своим подчинённым.
– А вот тут у нас сидит сынок тысяцкого, – без приветствий начал Калех, прошагав через зал и остановившись напротив Варде, – который не хочет вести невестушку под болота. Ребята, мы же не любим, когда нарушают правила?
Упыри насторожились. Многие лица повернулись к Калеху, кто-то мельком взглянул на Варде, снисходительно, как на пыль.
– Да уж, ноябрь наступил, а наш тысяцкий как был рохлей, так и остаётся, – согласился Цирхо.
– Да сдалась она вам! – Варде не выдержал и вскочил, гневно сжимая кулаки. – Мало людей вокруг, что ли?! Любых берите! При чём тут Мавна? И от отца моего отстаньте! Что, хотите без тел остаться, запертыми под болотами? Он вам устроит!
Гнев распалял его холодную кровь, гонял по венам быстрее обычного. Варде облизнул сухие губы. Чувствовал себя почти как живой. Это хорошо.
Но его вспышка гнева не произвела на упырей особенного впечатления. Хорошенькая упырица с каштановыми волосами и вовсе презрительно рассмеялась.
– Ты её прикормил, сочненькую. Чего ей на поверхности делать? Мы зимой что жрать будем, а? Тебя, что ли? Твой ил из жил сосать? – Калех сплюнул на пол и растёр слюну мыском. – Ты про молодняк думал? Сын тысяцкого ещё, чтоб тебя.
– Ты мало крови натаскал? Твои… – Варде хотел сказать какое-то оскорбительное слово, но осёкся, испугавшись косых взглядов. – Ребята твои мало натаскали? Там столько людей, что на зиму точно хватит.
