Галочки у сообщения быстро стали зелёными – прочитано. Загорелись три точки: собеседник печатает. Но через минуту исчезли, так и не явив миру новое гневное отрицание. «Пользователь был в сети минуту назад».
– Это оказалось легче, чем я думала, – довольно выдохнула Мавна и тронула ресницы коричневой тушью.
Из калитки к машине двинулось розовое облако. Настолько розовое, что Смородник порадовался своему решению надеть тёмные очки – иначе его ослепил бы этот кукольный оттенок. И даже наброшенное сверху пальто цвета молочного шоколада не спасло бы его от слепоты.
Конечно, очки он надел по другой причине: кажется, вчера по пьяни сболтнул лишнего, и этот стыд, он был уверен, остался выжжен лазером на его глазах. А выглядеть пристыженным не в его духе.
– Чародеи не стесняются, – повторял он несколько раз как мантру, стоя утром перед зеркалом в туалете кофейни и хлопая себя по щекам. Не помогло. Всё равно в груди поднималась жгучая волна каждый раз, когда он вспоминал Мавну – и то, что он ей сказал. Идиот. Ну какой же конченый идиот.
Наверное, то сотрясение выбило из него последние мозги.
– Привет. – Девчонка залезла в машину, шурша каким-то пакетом. – Зачем ты снова надел очки?
– Чародеи не стесняются, – машинально брякнул он и чуть не ударил себя по губам. Неужели вслух?! Темень, вот тупица. Надо было спасать ситуацию. – В том смысле, что не стыдятся носить то, что хотят. Вообще ничего не стыдятся. Совсем. Такое правило. Одно из.
Мавна слушала, приподняв бровь.
– Оу. Очень мило, что ты решил вместо приветствия выдать рандомный факт о себе. Я запомню, хотя звучит не очень информативно, если честно.
– Привет, – исправился он. Прозвучало ещё глупее, чем вообще без приветствия.
Мавна хмыкнула и громче зашуршала пакетом. Через пару секунд на свет явился огромный кабачок. Смородник даже приподнял очки на лоб, во все глаза глядя на это агрономическое чудо, невесть как оказавшееся в его машине.
– У нас он лежит и пропадает. Мама сказала отнести Купаве: однажды слышала, как та говорила, что любит салат с креветками и цукини. Ну а для мамы что цукини, что этот монстр – всё одно. Купава его есть точно не станет, она вообще редко готовит, заказывает еду на дом. Поэтому я решила отдать его тебе. Никто же не отдавал тебе кабачок в начале осени, я права?
Она протянула огородного монстра, сделав самое невинное лицо. Смородник растерялся и не придумал ничего лучше, кроме как принять кабачок и бережно уложить между передним и задним сиденьями, устроив среди винтовок и другого оружия.
– Что мне с ним делать? – пробубнил он.
– Положить на пол в комнате и смотреть, как он медленно гниёт, – заявила Мавна. – Но есть альтернатива. Это еда. Приготовь с ним что-то. Можно будет даже съесть, представляешь?
Это было уже слишком.
– Я что, похож, по-твоему, на карамельную девочку в розовом свитере, которая по утрам печёт кабачковые оладушки для всей семьи?!
– Нет, ты похож на нервозного сыча, который питается одной лапшой и катастрофически недоедает овощей. Между прочим, у меня тут и огурцы есть.
Следом за кабачком из пакета показалась литровая банка солёных огурцов. Смородник застонал и потёр переносицу.
– А стонать будешь, когда банку откроешь. Потому что они безумно вкусные. Я поставлю к кабачку. Пожалуйста.
Последнее слово она произнесла с нажимом. Видимо, ждала от него благодарности. Но он не просил превращать его машину в овощевоз! А ещё до Смородника только что дошло, что он назвал Мавну карамельной девочкой. Главное, чтобы она не подумала, что это комплимент. Может, сказать в противовес что-то грубое?
Он снова опустил очки на глаза и медленно на неё покосился, поворачивая ключ зажигания. Вчера она была просто жгуче прекрасна с чёрными тенями и в платье с вырезом – настоящая королева. Но сейчас в этом нелепом пушистом свитере и с чуть блестящими губами казалась клубничной зефиркой, и даже запах дешёвых духов не бесил, хотелось её…
Смородник резко отвернулся, стиснул руль крепче и выехал на пригородную улицу.
Мавна закусила губу, разглядывая пустыри из окна машины. На небе набухали тяжёлые тучи, и темнело стремительно, быстрее, чем должно было. Она накрутила на палец кончик пряди и повернула лицо к Смороднику, который сосредоточенно высматривал, где ему свернуть с дороги на поле.
