Мурашки стали ещё крупнее. Снова он говорит этот бред. Как от неё может пахнуть упырём? Мавна украдкой поднесла к носу рукав. Да нет. Пахнет шерстью от свитера и немного – духами. Если бы она сегодня работала в кофейне, то примешались бы запахи выпечки, корицы и кофе. Чем пахнут упыри? Псиной? Землёй? Илом? Кровью? Явно не булками и вишней. Или это с тех пор, как на неё напала тварь весной?
– Даже не пытайся учуять, – фыркнул Смородник, всё-таки заметив её попытки обнюхать себя. Мавна залилась краской. – Только упыри и чародеи чуют друг друга. У людей нет этой опции.
– Ты говоришь так, будто пытаешься меня унизить.
– Не передёргивай.
Мавне совсем не нравился этот разговор, который, очевидно, не клеился. Общий язык они никогда не найдут, это было ясно с первой встречи. Покровители, ей специально послали человека, который выводил её из себя каждый раз, когда открывал рот? И почему каждое слово у него звучало как ругательство?
– Я жду, – требовательно бросил Смородник.
Мавна замялась. Она машинально перевернула кольцо – так, чтобы мордочка лягушонка смотрела вниз, а снаружи был виден только зелёный ободок. Наверняка этот тип считает её недалёкой дурочкой, а если заметит детское кольцо, то подумает ещё, что она слишком инфантильная и ненадёжная.
– Сначала расскажи про этих упырей. Я не могу говорить о своих друзьях с тем, кому не доверяю, – потребовала она.
Смородник повернулся к ней лицом, провёл пальцами по волосам и недовольно скривил губы. Мавна крепче вцепилась в ремешок сумки, но не отвела взгляд – наоборот, смотрела настойчиво и хмуро. Пусть не думает, что её так легко заставить сделать всё что угодно. Она согласилась сотрудничать – но не обязана делать это слепо.
Переступив с ноги на ногу, Смородник махнул в сторону лавки.
– Ладно. Если тебе проще сидеть, давай сядем, и ты задашь свои вопросы. Но и от моих не уйдёшь, не обольщайся.
Мавне хотелось съязвить, что уж он её точно никогда не обольстит, но она молча прошагала к лавке и села, скрестив руки на груди.
Смородник сел на другом конце, уперев локти в колени. Волосы свесились с обеих сторон, почти скрывая его лицо. Мавна тихо фыркнула. Илар точно посоветовал бы ему подстричься и без задней мысли дал бы номер друга-барбера.
– То есть то, что я слышу по ночам, это вой упырей? – спросила она, поставив рядом стаканчик с недопитым латте. – Какое-то чудовище однажды напало на меня на тёмной улице. И Илар с его друзьями их убивают. Это упыри? Так? Они не уходят дальше болот? И неопасны в городе?
– Не могу отвечать за то, что ты слышишь ночами, но поорать эти твари любят. Твой брат их не убивает. Просто лишает тел, а дух отчаливает обратно под болота. Чтобы снова возродиться.
Мавна приоткрыла рот.
– В смысле?
– Упыря убивает чародейская искра. Спрятанная в оружии или просто так. Тогда упырь сдыхает целиком и полностью. А биты пацанов – игрушки, чтобы выпустить пар после работы.
Мавна поковыряла ободок пластикового кольца. Стало обидно за Илара, за раненого Алтея и всех, кто думал, что защищает родные улицы.
– Ты сказал ему об этом? То, что они бессмысленно тратят силы.
– Ну почему бессмысленно. Убить тело – тоже непросто и важно. Упырю требуется время для восстановления, и пока что он не сможет больше никого сожрать. Лучше бить дубинками, чем пить пиво в баре.
Мавна хотела съязвить, что как раз по Смороднику кажется, что он-то точно проводит всё свободное время в барах, но решила не перегибать.
– Низшие упыри преимущественно держатся своих территорий, – продолжил он. – В данном случае – это болота за чертой города. Твари посильней могут выбраться в город. Поэтому одинокий поздний путник – идеальная добыча не только для маньяков. Раньше в этой части Среднего Удела водились только низшие.
– Прекрасно, – пробормотала Мавна. – А что бывает с теми, на кого они… ну… напали?
Сердце стало колотиться чаще. Она не стала спрашивать, почему никто не может сделать так, чтобы раз и навсегда уничтожить этих тварей или отвести их подальше от города – очевидно, она тут не могла ни на что повлиять, и если власти знали, но не реагировали, то копаться в причинах глупо и бессмысленно. Сейчас надо сосредоточиться на своём: могли ли они утаскивать людей и что, если всё-таки да… Мавна сглотнула и отвернулась от Смородника, уставилась на свои коленки.
– Ничего хорошего, – сказал он, как отрубил. – Упырь питается кровью. Но низшие упыри тупые и жестокие. Они набрасываются на жертву и не заботятся о её сохранности. Могут просто выпить кровь через прокус в артерии. Могут разорвать на куски и сожрать. А могут утащить к себе на дно. Зато высшие действуют аккуратнее. Им нет нужды убивать, можно просто взять крови впрок. Но высшие опаснее тем, что они имеют влияние на низших. Тебе необязательно сейчас в это вникать, просто знай, что чем больше упырь похож на человека, тем он страшнее.
– А если утаскивают, то что происходит?
