А ведь он заметил у неё на ноге следы от когтей. Кто-то из упырей каким-то образом до неё дотянулся. Умышленно или случайно? Хотели насолить Варде? Или просто охотились в городе? Но как получилось, что даже лягушачье кольцо не помогло? Она его сняла или что-то перебило запах упыриной вещицы?
Варде потряс головой. Да уж.
Иногда от неё едва ощутимо пахло гарью, и Варде не мог понять, ему кажется или всё-таки этот запах передаётся от её брата. Он ведь ходит охотиться на упырей и наверняка сжигает тела. Тоже опасный тип, к которому хорошо бы подобраться поближе. Мягко убедить, что не стоит это продолжать. Иначе однажды придётся утешать Мавну, которая лишится брата.
У Варде не хватило духа спросить Мавну о встрече с упырём. Да и ни к чему было лишний раз её тревожить. Хотелось, наоборот, сделать так, чтобы ей было комфортно и спокойно, а разговоры о её царапинах только принесли бы новые волнения. Пусть расскажет сама, когда будет готова. А Варде пока постарается выяснить, кто на неё напал и почему не рассмотрел защиту.
Варде прижался лбом к холодной витрине ларька. Термос в рюкзаке оставался пустым. Он весь вечер бродил по улицам города – подальше от окраины, где жила Мавна. Высматривал подвыпивших и просто не очень осторожных гуляк. Ходил по плохо освещённым паркам. Мимо дешёвых пивных и у остановок общественного транспорта. Видел по меньше мере десяток человек, которые стали бы удобными жертвами. Но не смог напасть ни на одного из них.
Без добычи перед отцом лучше не появляться. И Варде почти был готов к этому: переночевать в каком-нибудь хостеле. Сделать вид, что он обычный парень. Забыть о крови, о сборах, о том, что под болотами – целый мир со своими порядками.
Забыть о том, что сам он может обращаться монстром.
Надолго ли его хватит? Можно ли вытравить свою сущность и остаться человеком?
Иногда казалось, что Мавна могла бы это с ним сделать. Окружить своим теплом и ощущением дома. Заставить его забыть о жажде крови. Но сколько Варде ни питался обычной пищей, сколько ни избегал сборов и обращений, а жажда всё равно возвращалась рано или поздно, стучала в висках и скручивала внутренности.
– Э, парень, тебе чего? Заказывать будешь?
Из окошка ларька высунулся мужчина в фартуке с логотипом. Сзади него крутился вертел с мясом, а меню с яркими картинками было кривовато приклеено прямо к витрине, и Варде почти упирался в него лбом.
Он оторвался от стекла и пробежался глазами по меню.
– Да… Мне, пожалуйста, с креветкой. И картошку фри.
Мужчина удовлетворённо кивнул и удалился крутить шаурму.
Из палатки негромко играла песня про удельский автомобиль вишнёвого цвета – незамысловатая, даже простецкая, но Варде она всегда нравилась, хоть он никому и не признавался. На людях-то он всегда старался подобрать интересные малоизвестные джазовые и блюзовые пластинки: «поэстетствовать» и самую малость показать себя продвинутым меломаном. Зато в наушниках, пока никто не слышит, частенько включал поп-музыку двадцати-тридцатилетней давности.
Хмыкнув, Варде несколько раз пристукнул мыском по асфальту в такт мелодии и подумал, что надо как-нибудь при случае признаться Мавне. Наверное, ей тоже что-то такое нравится, но она не рассказывает. По крайней мере, хотелось в это верить.
Главное, чтобы отец не сильно её напугал своими банками. Ну чего ему стоило убрать их? Иногда казалось, будто отец хочет всё выставить так, чтобы Мавна сама догадалась. Но ведь ещё не время. Он скажет ей, когда подвернётся подходящий момент. Просто сейчас лучше не торопиться… Пусть побольше к нему привыкнет.
– Держи, парень.
Варде получил горячую шаурму и сел на скамейку рядом с ларьком. Песня сменилась, заиграла другая, тоже что-то старое и приятное, со звонким синтезатором. По улице ходили люди, погода наконец-то перестала испытывать жителей Сонных Топей на прочность, в этот вечер не было дождя, а фонари подсвечивали мягким светом и без того жёлтую листву, ещё пышную, но уже готовую осыпаться на асфальт.
Через упаковку пальцы приятно согревались теплом зажаристого лаваша, из ларька мурлыкала попсовая песня, у соседнего киоска «УделПечати» женщина с дочкой-школьницей выбирали наклейки, и Варде понемногу успокаивался, вечерняя улица даже начала ему казаться умиротворяющей. Шаурма была на удивление неплохой, и он впервые за день не чувствовал себя одиноким и покинутым. Варде хмыкнул под нос: а с чего ему, собственно, чувствовать себя покинутым? Сам же искал уединения. Вернее, избегал мест, где могли бы попасться собратья.
Что ж, у него в запасе ещё пара часов, чтобы погулять, посмотреть на людей и снова ощутить себя живым человеком.
Варде показалось, что ветер принёс тонкий запах гари. К ларьку прошагал незнакомый высокий парень в чёрной куртке и тяжёлых ботинках, что-то буркнул в окошко – кажется, Варде расслышал слово «барбекю» – и уткнулся в экран телефона, поднеся так близко к глазам, что ещё немного и ткнулся бы носом. Варде наблюдал за ним с любопытством и настороженностью. Что-то в этом парне заставляло его ощущать смутную тревогу, причину которой Варде пока не мог понять.
