Плеснув в лицо прохладной водой, Мавна склонилась над раковиной. Что, если это с ней что-то не так? Вдруг она не приспособлена к семейной жизни и будет обречена вечно прожить одна? Или в родительском доме. Почему сейчас сбежала и закрылась в ванной от Варде? Он же будет для неё идеальным мужем, о лучшем и мечтать нельзя. Он заботливый и милый, вкусно готовит, мягкий и покладистый. И им было хорошо вместе. Он смог забрать её тёмные мысли, тревоги и волнения, а она – его. Он был таким тёплым, чувственным и внимательным, давал ей всё, что можно было пожелать. А что теперь? Одно слово о переезде, и Мавну накрыло мутной холодной волной, которая заливалась в рот и глаза, мешала дышать и смотреть, от которой хотелось скорее бежать – или хотя бы выплыть наружу и глотнуть воздуха.
Это неправильно. Так не должно быть. Кажется, пора возобновить сессии с психотерапевтом.
Или взять бутылку вина и обсудить всё с Купавой.
Но про работу она и правда не соврала. Илару нужно отдохнуть, о замене смен они не договаривались, значит, Мавна не имела права устраивать себе выходной на ровном месте. Нужно работать. Во имя «Булки».
Она прижала мокрые пальцы к глазам, выдохнула и вернулась в комнату.
– Погоди хоть полчасика, – Варде застегнул ремень на штанах и быстро пригладил волосы пятернёй, – оладьи сделаю. Это быстро. Позавтракаешь.
– Я поем в кофейне, – заверила его Мавна. – Не нужно суетиться. Всё хорошо, правда.
Варде чуть приподнял брови, и его лицо стало таким мило-потерянным и разочарованным, что Мавне стало его жалко. Она взяла сумку со стола и чмокнула Варде в губы, невесомо и невинно. Он грустно улыбнулся.
– Я хочу о тебе заботиться, – проговорил Варде. – Не убегай от меня, пожалуйста.
– А я и не убегаю. Просто не все могут работать из дома. Прости.
Она забросила ремешок сумки на плечо, открыла дверь и первая вышла из комнаты.
У Мавны совсем вылетело из головы, что отец Варде вернулся вчера вечером. И она не могла подумать, что он встанет так рано.
Ещё на лестнице она почуяла неприятный железистый запах, похожий на несвежую кровь. Мавна сбавила шаг, осторожно выглядывая поверх перил.
С лестницы открывался вид на кухню, и она видела, как отец Варде, сидя за столом, наливает себе в гранёный стакан что-то из банки, обёрнутой бумагой. Той самой, где, по словам Варде, был чайный гриб.
Для чайного гриба жидкость выглядела слишком густой, со свернувшимися сгустками. И цвета красноватого крепкого чая. На стакане оставались разводы на стенках, где жидкость разбрызгивалась, хлюпаясь из горлышка банки. Отец налил полный стакан, стёр с банки подтёк и облизал палец.
– О, доброе утро! – усмехнулся он в бороду, подняв глаза на лестницу. – Сынок мне не сказал, что у нас ранние гости. Или гости поздние?
Мавну замутило. Она медленно спустилась и остановилась на пороге кухни.
– Доброе утро. Я уже ухожу.
Она слышала, как позади неё спускается Варде.
– Сынок, ну ты что же, девушку не попросишь позавтракать с нами? Чайного грибочка хочешь?
Отец подвинул стакан по столу, и жидкость мерзко колыхнулась, отчего железистый запах стал только гуще и душнее. Мавна прикрыла рот рукой.
– Так я предлагал, – ответил Варде у неё за спиной. – Не хочет…
Его голос прозвучал как-то натужно. Мавна быстро обернулась на него и заметила, что лицо Варде побледнело сильнее обычного. Он стиснул челюсти и смотрел на отца тяжёлым взглядом.
Тревога заколотилась в сердце молоточками. Мавне стало тяжело дышать, и не только от неприятного запаха. Показалось, будто она стала свидетельницей чего-то чужого, и разговор, и вся эта сцена с банками не была предназначена для неё. Она тут явно лишняя, и Варде нужно поговорить с отцом наедине.
– Извините… Всего хорошего.
Она пулей выскочила в коридор, надела ботинки, схватила с вешалки пальто и оделась уже только на улице, быстро шагая через двор. Спустя пару минут она услышала, как завёлся двигатель старого автомобиля, и позади неё зашелестели шины по грунтовой дороге.
Раздался короткий автомобильный сигнал. Мавна обернулась и увидела Варде, высовывающегося из открытого окна.
– Погоди ты! Подвезу.
Отказываться она не стала, но и разговор завести не решалась, всю дорогу со смутной тревогой не переставая думать о жидкости в банке.
Не может же это быть кровь, правда?
Или может?..
Кажется, Мавна начала подозревать, что в банках далеко не чайный гриб, и весь день Варде кипел от злости на отца. С одной стороны, вечно скрывать это бы не получилось, и в глубине души он понимал, что когда-нибудь правда всплывёт на поверхность. Но изо всех сил оттягивал этот момент.
Так не хотелось впутывать Мавну в упыриные разборки… Тем более что Варде всё это время уверял её, что никаких упырей вовсе не существует. Рассказать ей всё как есть? Или придумать отговорку про «гриб»? Сказать, что ей всё показалось из-за нервов?
В любом случае, это будет непросто. И лучше подождать, пока она сама не спросит. А до этого делать вид, что всё по-прежнему. Начинать разговор первым было бы невероятно трудно. Вдруг Мавна всё-таки ни о чём не догадывается?
