– Я бы хотел, чтобы вы забрали ее себе. В благодарность за спасение моей жизни.
От изумления Джейн едва не выронила альбом. С какой стати он решил подарить ей свои наброски?
– Не стоит благодарности. В самом деле я не сделала ничего, чего не смог бы сделать кто угодно, обладающий…
– Прошу вас, мисс Эллсворт, не утомляйте меня своими вежливыми речами. Ну или используйте вашу вежливость для того, чтобы принять мою благодарность со всей полагающейся учтивостью. Мне стоило уточнить, что я благодарю вас не за то, что вы спасли мне жизнь, а за то, что вы позволили мне и дальше заниматься искусством. Доктор Смайт не устает повторять, что я смогу выздороветь полностью и что целостностью своего рассудка я обязан именно вам. Да, без ваших усилий я бы, возможно, смог выжить – но от меня осталась бы одна оболочка. А это все равно стало бы для меня медленной смертью. Так что… – он взглянул на нее с таким жаром, что Джейн показалось, что этот взгляд сейчас прожжет ее насквозь, – …именно за свое искусство, которое и есть вся моя жизнь, я благодарю вас и именно свое искусство преподношу вам за это в дар.
Даже сейчас, в столь ослабленном состоянии, в голосе мистера Винсента слышалась такая сила духа, что Джейн не могла не поддаться ей. Неудивительно, что Мелоди «чувствовала, что ее ценят», общаясь с этим человеком, – если он и на нее смотрел с той откровенностью в эмоциях, что уже не полагалась при общении с леди. В этот момент Джейн даже усомнилась, что мистер Винсент в принципе может уважать кого угодно не целиком, а лишь за какую-то черту.
– Прошу вас, присядьте поближе, и я постараюсь объяснить вам все как следует.
Джейн устроилась на простом стуле возле кровати, а мистер Винсент подобрался поближе к краю. Забрав у нее книгу, он раскрыл ее на первой странице:
– Здесь содержатся мои размышления о чарах и мои попытки разработать способ записать их.
Лист оказался исписан уверенным, характерно мужским почерком; текст плотно теснился вокруг эскиза, сделанного тушью в углу страницы. Джейн невольно подалась вперед, выхватывая обрывки фраз вроде
– Но ведь это же труд всей вашей жизни! Я…
– Именно, – мистер Винсент поджал губы, а затем тихо прорычал: – Технике чароплетения я учу мисс Дюнкерк. Но техника – это не искусство. А вам я хочу передать свое искусство. Не знаю, получилось ли передать его суть словами, но, полагаю, вполне могло. Вы всегда очень внимательны и методичны в размышлениях и поступках. А мне хотелось бы посмотреть, какой шедевр вы сможете сотворить, если позволите себе немного ослабить оборону.
– Я благовоспитанна и следую правилам вежливости, принятым в приличном обществе.
– И ваши чары это вполне отражают. Вы – одна из самых лучших урожденных чароплеток из всех, кого я видел, и ваш глаз на редкость хорошо наметан на образы – но при всем этом ваши работы безжизненны.
– И это те самые слова благодарности, которые я, по-вашему, должна принять со всей полагающейся учтивостью?
Мистер Винсент рассмеялся – и на мгновение маска суровости слетела с его лица, обнажая искреннее тепло.
– Нет. Я хочу, чтобы вы приняли книгу. А вообще я бы предпочел видеть, как вы честно на меня сердитесь, а не натянуто любезничаете.
Джейн смерила его взглядом; несмотря на то, что чароплет ненавидел пустопорожние расшаркивания, его грубые манеры порой казались щитом, под которым скрывался в разы более мягкий нрав.
– На вас не так уж легко рассердиться по-настоящему.
– Тем не менее пару секунд вы на меня сердились. Когда вы сердитесь, ваше лицо остается бесстрастным, а вот кожа краснеет. Я уже не в первый раз это замечаю.
Джейн почувствовала, как ее кожа покраснела – от стыда за то, что ее эмоции заметны со стороны.
– А вы уверены, что я краснела не от смущения?
– Абсолютно уверен. – Мистер Винсент снова отвел взгляд, сосредоточив внимание на книжке, лежавшей у него на коленях. – Я обязан вам большим, чем просто жизнью, а это – самое дорогое, что я могу вам предложить. Позволите ли вы мне отблагодарить вас таким образом?
То ли всему виной было дурное самочувствие, то ли нахлынувшие эмоции, однако по лицу мистера Винсента было явственно видно, как сильно ему хочется уплатить тот долг, который, как ему казалось, тяготил его душу. Джейн могла бы попытаться убедить его, что он ничем ей не обязан, но это лишь сильнее распалило бы его пыл, к тому же, если уж говорить совсем откровенно, Джейн и впрямь хотелось добраться до тех знаний, что скрывались на страницах альбома. Хотелось доказать мистеру Винсенту, что ее работы ничуть не «безжизненные».
– Да, я согласна принять вашу благодарность в таком виде.
Чароплет кивнул не поднимая глаз и, захлопнув книжку, передал ее Джейн.
– Спасибо.
