Успех нагляден, как вдруг беда: когда 19 ноября 1962 года на охоте от случайного выстрела погибает егерь Н. Осипов, подозрение в непредумышленном убийстве падает на С., и он, хоть и доказывает безуспешно свою невиновность, все же получает условный срок.
Другого эта история могла бы сломать. Другого, но не С.: он продолжает печататься, выдавая, — по язвительному замечанию А. Гладилина, — «свою продукцию на гора, как ударник коммунистического труда»[2574], а повесть «Петровка, 38» о доблестных муровцах (Москва. 1963. № 8–9) приносит ему уже и всесоюзную славу, подкрепленную бесчисленными переизданиями, а позднее еще и удачной экранизацией (1980).
В литературных кругах пошел, правда, слушок о связях С. с опекавшими его органами, и он вроде бы даже подтверждается тем, что после романа «Пароль не нужен» (Молодая гвардия. 1965. № 2–3) С. стал писать по преимуществу уже не о геологах или полярниках, а о разведчиках и контрразведчиках, то есть, — продолжает А. Гладилин, — «о храбрых рыцарях с холодной головой, чистыми руками и т. д.».
Эти слухи о конфиденциальных отношениях с госбезопасностью С. никогда не опровергал и в позднейших разговорах с западными журналистами охотно поддерживал шутками о своих то ли полковничьих, то ли генеральских погонах. Однако скорее всего права О. Семенова, дочь писателя, неустанно доказывающая, что ее отец не был ни тривиальным осведомителем (читай: стукачом), ни штатным сотрудником КГБ. Его миссия была в другом: став соловьем спецслужб, создавать, в противовес интеллигентским фобиям, светлые образы чекистов, и надо признать, что с этой миссией автор серии романов об Исаеве-Штирлице справился лучше, чем кто-либо из советских писателей.
Во всяком случае, уже в 1968 году на него обратил внимание Ю. Андропов, позвонил, похвалил, и начались, — рассказывает С., — встречи с Андроповым «в его кабинете, особенно по субботам пополудни»[2575]. Причем, — утверждает генерал-майор КГБ В. Кеворков, — «разведка занимала в их отношениях незначительное место. Для Андропова был очень ценен и важен общеполитический взгляд Семенова»[2576]. «Это, — сошлемся на мнение О. Семеновой, — был скорее интеллектуальный флирт просвещенного монарха с творцом»[2577].
Флирт, однако же, не только платонический. Перед С. открылись архивы, о допуске к которым другие писатели могли только мечтать. И что ничуть не менее важно, перед ним открылась возможность невозбранно и подолгу, не испытывая стеснения в средствах, ездить по миру. «Частые, — говорит О. Семенова, — папины поездки за границу — по два-три раза в год, да в капстраны, да беспартийного — дело по тем временам невиданное, были, конечно, „благословлены“ Андроповым»[2578]. И снова отметим, что, прекрасно справляясь с обязанностями соловья спецслужб для внутреннего употребления, С. оказался вполне успешен и в роли агента влияния в западном мире.
Причем если на родине его многие все-таки сторонились («Малопривлекательной фигурой был этот Семенов, надо вам сказать», — заметил, например, А. Рыбаков)[2579], то в Европе С. представляли как советский аналог Г. Грина, Дж. Ле Карре и Фр. Форсайта, а в его героях видели российские реинкарнации Джеймса Бонда. Поэтому, — в последний раз процитируем О. Семенову, — «приезжая в любую страну в качестве журналиста, он моментально знакомился с огромным количеством людей, со всеми находил общий язык и невольно создавал очень хорошую рекламу Советскому Союзу».
К десяткам изданий и переизданий, к театральным постановкам, к кинофильмам и телесериалам прибавились переводы, и, будь в СССР гламурная хроника, ее культовым персонажем, несомненно, стал бы С. — с его демонстративным космополитизмом, с его феерическими приключениями и светскими связями, наконец с его богатством, по советским меркам баснословным: пятикомнатная квартира и студия в столице, дачи в Крыму и в Подмосковье, право сорить деньгами и не знать им счета. «Если пахать как лошадь с шести утра до двух ночи, в моей стране можно добиться высокого уровня жизни», — говорил С.[2580], и не надо удивляться, что наступление перестройки он понял как возможность развернуться еще и своим бизнес-дарованиям.
«Свой вклад в дело перестройки, — написал он Горбачеву 21 января 1989 года, — я сейчас вижу не только в литературной работе, но и в бизнесе <…> Отлаживаются перспективные деловые контакты с западными фирмами и банками»[2581]. Так что за идеями создать корпорацию «Подвиг» с театром, ТВ-программой, ежемесячником и кинообъединением в Ялте, которые (безуспешно, впрочем) подавались еще «дорогому Юрию Владимировичу», последовали обращения уже к «дорогому Михаилу Сергеевичу» с предложениями создать толстый литературный журнал «МиГ: Мужество и Геройство», театр «Детектив», газету «Совершенно секретно» и альманах «Детектив и политика», Международную ассоциацию детективного и политического романа, совместное советско-французское предприятие ДЭМ с обширной хозяйственной программой, иное многое.
