ни разу, —
Одно ранение, другое, демобилизация по инвалидности, недолгая работа в Подосиновце школьным военруком, вторым секретарем райкома комсомола, вступление пока еще кандидатом в партию (1945)[2904] — и отосланная почему-то в «Комсомольскую правду» первая повесть «Экзамен на зрелость». Ее не взяли, конечно, и рецензент Н. Атаров отметил:
Повесть написана человеком, абсолютно не представляющим, что такое литература. Никакой школы. Полное отсутствие технических навыков. Ужасный язык… Но за всеми несуразицами и промахами — редкая наблюдательность, неподдельная искренность, живая душа[2905].
Значит, надо учиться. Т. срывается в Москву и, год побыв студентом художественного отделения ВГИКа, без экзаменов переходит в Литературный институт — под крыло К. Паустовского, на один курс с Г. Баклановым, Ю. Бондаревым, В. Солоухиным, в общежитие, где он делит комнату с Р. Гамзатовым и Н. Коржавиным. О том, что ему дали уроки у К. Паустовского и как на его глазах арестовывали Н. Коржавина, Т. спустя десятилетия еще расскажет. А пока… Пока молодой провинциал, который «по-северному окал, по-деревенски выглядел да и невежествен был тоже по-деревенски», неостановимо пишет, переписывает, правит, снова и снова пишет — и первым среди своих однокашников пробивается в печать: рассказом «Дела моего взвода» в «Альманахе молодых писателей» (1947. № 1).
Этих рассказов, как и производственных очерков, после выпуска из института (1951) во множестве писавшихся для «Огонька», Т. позднее стыдился. Но рука была уже набита, «огоньковские» командировки по стране дали понимание, у кого что болит, поэтому вскоре пошла и проза — по преимуществу, естественно, в «Новом мире»[2906]: «Падение Ивана Чупрова» (1953. № 11), «Ненастье» (1954. № 2), «Не ко двору» (1954. № 6), «Саша отправляется в путь» (1956. № 2–3)[2907], «Тройка, семерка, туз» (1960. № 3), «Суд» (1961. № 3)…
Для этой прозы, не отличавшейся особыми стилистическими новшествами, тут же придумали название проблемной, и прав, вероятно, В. Гроссман, уже тогда сказавший, что «ситуации его дышат жизнью больше, чем характеры»[2908]. Однако конфликты из повседневной реальности Т. выдергивал так точно и так втягивал читателей в спор, в совместный поиск истины, что, — сошлемся на Л. Жуховицкого, — он
буквально сразу стал знаменит. Причем знаменит до такой степени, что, когда тогдашние большие честные писатели собрали <…> редколлегию, чтобы выпустить первый бесцензурный сборник в литературе, это был сборник «Литературная Москва», из писателей молодых взяли в редколлегию именно Тендрякова[2909].
