И это было везение: равнодушный вообще-то к судьбам своих учеников, К. Федин Т. приметил и отрекомендовал его разросшуюся уже после защиты дипломную работу в «Новый мир», где состоял пожизненным членом редколлегии. К этому времени Т. уже немножко печатался (в «Московском комсомольце», в журналах «Молодой колхозник», «Молодая гвардия»), но подлинным дебютом стала именно повесть «Учебный год», переименованная по ходу в «Студентов», которая не только была напечатана А. Твардовским (1950. № 10–11), но и получила Сталинскую премию 3-й степени[2957].
Охранная, казалось бы, грамота. Как вдруг пытливые комсомольцы в Литинституте, где Т. по-прежнему состоял на учете, доглядели, что Т. в анкетах утаил арест и расстрел своего отца, и хорошо еще персональное дело закончилось не исключением из рядов, а всего только строгим выговором с предупреждением и тем, что Союз писателей шесть лет держал его на испытательном кандидатском сроке.
Неприятно, конечно, зато триумф, которого в его жизни больше уже не будет, длился все эти годы: премированный роман издается (1952) и переиздается в Москве (1956, 1960), выходит в Таллине, Курске, Магадане, Риге, Ташкенте, Одессе, Баку, Кишиневе, Омске, Петрозаводске, Тбилиси, Будапеште, Пекине, Варшаве, Токио, Афинах, Монтевидео[2958], сам Т. без устали встречается с читателями в вузах, библиотеках, школах и на заводах[2959], А. Лобанов ставит в Театре имени Ермоловой спектакли «Молодые годы» по повести «Студенты» (1951) и пьесе «Залог успеха» (1953). И хобби выбрано удачно — как спортивный журналист в невыездные-то для всех годы молодой писатель успел побывать на соревнованиях в Будапеште, Праге, Риме, Женеве, Софии, Инсбруке, сочинил уйму сценариев для фильмов о спорте, стал членом редколлегии журнала «Физкультура и спорт» (1954–1972). В доме достаток, куплена машина «Победа», дорогущая по тем временам, жена поет на сцене Большого театра…
Идет, словом, хлопотливая жизнь вполне благополучного, но пока еще заурядного советского писателя, и первые сборники рассказов (1958, 1959, 1961, 1964, 1965), и роман «Утоление жажды» о строительстве канала в Каракумах (Знамя. 1963. № 4–7) борозды тоже не портят; роман выпускают в высокотиражной и высокогонорарной «Роман-газете» (1963), инсценируют для театра, экранизируют, и автора даже выдвигают на соискание Ленинской премии[2960].
Шаблон разрывается, и уже навсегда, только в 1965-м с публикацией документальной повести «Отблеск костра» (Знамя. № 2–3). Книга об отце и его поколении, растраченном в сталинских репрессиях, чудом проскакивает цензуру, и Т. в июне 1967 года протестует против ее ужесточения, поставив свое имя под коллективным обращением к IV съезду писателей, но понимает, что время Оттепели истекает, и роману «Исход», анонсируемому «Новым миром» и на 1969-й, и на 1970 годы, пути уже не будет. Так что этот гневно антикультовый роман, ставший «Исчезновением», остается в рукописи[2961], зато «Новый мир» успевает напечатать «антимещанскую», — как ее назвали критики, — повесть «Обмен» в предпоследнем номере, подписанном А. Твардовским (1969. № 12). Причем, — вспоминает Т., —
«Обмен» появился без единой цензурной поправки. Как мне сказал один из членов редколлегии: «Подержали в зубах и выпустили». Видимо, вопрос о журнале был уже решен и следить за добропорядочностью последних номеров не имело смысла…[2962]
Т. в феврале 1970 года вместе с Г. Баклановым и А. Рыбаковым[2963] собирает подписи под письмом в защиту А. Твардовского, держится «староновомирского» братства, однако плетью обуха не перешибешь, и его новые московские повести появляются все в том же журнале[2964], правда уже при других главных редакторах: «Предварительные итоги» (1970. № 12), «Долгое прощание» (1971. № 8), «Другая жизнь» (1975. № 8). И — вроде бы выбиваясь из этого ряда, но по существу в том же ряду — роман «Нетерпение» (1973. № 3–5) о народовольце А. Желябове и о столетней давности эпохе, когда, как и в трифоновские дни, «современникам, — процитируем роман, — казалось вполне очевидным, что Россия больна. Спорили только о том: какова болезнь и чем ее лечить?»
