Подобная ситуация случилась и в одну из рождественских ночей. Заключенных построили в шеренгу в лагерном дворе, затем небольшими колоннами по очереди повели на стройку. Когда первая колонна уже тронулась, а вторая, где была и моя мама, осталась дожидаться своего срока, мама взглянула на небо, усыпанное звездами, и, забывшись, что находится в лагере, не заметила, что шагает за первой колонной, смотрит на звезды, а мыслями уже находится в родном доме. Она представляла все свое семейство, сидящее за рождественским столом, свою маму. Про себя она читала стихи Марие Ундер «Рождественское поздравление 1941»: поэтесса ступает по рождественскому снегу, смотрит в небо и думает, что звезды создают тот единый язык, который объединяет сейчас всех близких людей, томящихся в сибирских лагерях. Моя мама представляла себе, что в эту рождественскую ночь ее мать и сестры глядят на те же звезды, что и она. Тогда она еще не знала, что и остальные члены семьи были депортированы в 1949 году в Сибирь, и что их дом уже разорен. Она очнулась от грез, когда солдат грозно окликнул ее: «Стой! Стрелять буду!» И тут она услышала, подруги по несчастью кричат ей по-русски: «Айночка, остановись, они убьют тебя!» «Я посмотрела вокруг и поняла, что я совершенно одна шагаю вслед за первой колонной, остановилась и направилась обратно к своей колонне. Я настолько привыкла к этому галдежу, что все происходило как-то автоматически, я ничего не замечала и не слышала». Когда они уже пришли на объект, где-то вдалеке эстонские парни из заключенных затянули рождественскую песню, и это навеяло на девушек грусть и тоску.
Однажды кто-то пожаловался лагерному начальству, что моя мама и ее сестра собираются бежать. Это было совершенно абсурдное обвинение. Они не знали русского языка, и у них не было денег. После этого доноса сестер разлучили. Вайке перевели из лагеря политзаключенных к уголовникам, в одну камеру с русскими детьми, родители которых погибли или были убиты сталинской властью. Их было там сотни, сотни одичавших детей. Руководство лагеря известило, что их отправляют из Архангельска на остров Сахалин, откуда для них обратного пути уже не будет. Вайке где-то слышала, что все отправленные на Сахалин просто умирают от голода или их расстреливают. Она сидела на краю нар и думала, что чужие подростки убьют ее еще раньше. Но тут пришел охранник и отвел обратно в лагерь политзаключенных. Один лагерный военврач, женщина, ходила к лагерному начальству с ходатайством, чтобы близнецов оставили вместе.
Мои мама и ее сестра помнят тех сердечных врачей и некоторых лагерных служащих, которые по-человечески относились к арестантам. Вместе с тем моя мама называет исправительно-трудовой лагерь университетом Берии (по имени главы НКВД Лаврентия Берии), где были сосредоточены интеллигенция и многие лучшие люди СССР и некоторых европейских стран. Солидарность и эмпатия этих заключённых помогали преодолевать самые тяжкие испытания, у них было чему учиться. Моя мама никогда не верила, что Советский Союз сохранится, ибо он уничтожил в лагерях самых одаренных людей своего государства. Моя мама и ее сестра пользовались в лагере популярностью, так как они были близнецы, красивые, но в то же время скромные и тихие девушки. Почти весь женский лагерь называл их детьми. Однажды к ним подошла заключенная из русских и сказала, что она слышала, как уголовники договаривались о том, что придут после работы и возьмут их силой. Тогда русские женщины помогли передать это эстонским мужчинам, и те образовали вокруг них «охранное кольцо», так что уголовникам не удалось добраться до девушек.
Тяжелый момент наступил тогда, когда лагерное начальство решило разлучить сестер, хотя лагерный врач делала все для того, чтоб этого не случилось. Вайке стояла в воротах лагеря и смотрела, как уводили мою маму. Маму отправили на Урал, в Нижний Тагил, называемый кузницей победы – здесь готовили ядерную бомбу для Советского Союза. Эта территория была заражена и загрязнена, но моя мама спаслась от отправки в шахту и начала шить для заключенных ватники. Наконец в 1953 году, после смерти Сталина, стали распространяться слухи, что заключенных отпустят домой. Мама рассказывала, что за этот год она еще больше похудела, потому что ждала, когда же наступит обещанная свобода. И, наконец, 16 августа 1954 года пришло известие об освобождении. Для получения свидетельства мама должна была пройти через лагерь уголовников и предстать перед комиссией в составе трех мужчин и одной женщины. Ей сказали, что теперь она свободна и что у нее необыкновенно красивые глаза. Мама только плакала, ни на что другое она в тот момент не была способна. В сопровождении солдата она направилась в женский лагерь. Навстречу двигалась колонна уголовников, они стали что-то выкрикивать и были готовы наброситься на нее. И тогда сопровождающий направил в их сторону оружие: «Не трогайте ее, она хорошая девушка».
