– Это мой мобильник, – пробормотала она, все еще не выйдя окончательно из полуобморочного состояния.
– Ответь, – настойчиво попросил Иван.
Она немного помедлила и, собравшись с силами, произнесла:
– Алло…
– Господи, наконец-то! – услышала она женский голос. – Это Агнес, я вам уже несколько часов звоню!
Паоло смотрел в пустоту, его левая нога стояла в луже, но он этого не замечал и вообще не чувствовал своего тела. Как только Папа удалился, Паоло съел тост, который тот заказал. Ему показалось, что он прожевал кусок полистирола, и только легкая горчинка сыра разбудила вкусовые ощущения. Он залпом выпил игристое вино, пузырьки углекислого газа заполнили провал, и желудок затих.
В голове роились неясные мысли, он пытался расставить по порядку слова патрона, но понимал, что усталость берет верх над разумом; ему бы открыть компьютер, уточнить даты, скачать из облака материалы, которые он подзабыл. Впрочем, совершенно ясно было одно: в какой-то момент Сара исчезла.
Все это время отсутствие ее звонков он воспринимал как благо, ему было не до нее, но после расспросов Папы, после того, как стало понятно, что он в курсе их игр, Паоло начал подозревать, что именно Сара их заложила. А Марганти? Секретарша сообщила Паоло, что Марганти вышел из офиса, хлопнув дверью и прихватив с собой все вещи, сказала, что его уволили. Догадки Папы показались ему надуманными, однако патрон счел необходимым его предупредить. Паоло беспокоило то, что Марганти оказался в опасности, к тому же он не верил, что тот его обманул, и с каждой минутой это сомнение крепло. Обе эти мысли были связаны с требованием Марганти ограничить до минимума контакты с калабрийцами. «На сей счет они высказались совершенно ясно: они хотят контактировать только со мной, чем меньше людей знает их в лицо, тем лучше для всех», – повторял он в тех редких случаях, когда Паоло просил его о встрече с ними; и действительно, во время двух поездок в Формию он сидел в машине и наблюдал, как в первый раз Марганти поднимался на пирс и встречался с одним мужчиной, а во второй раз – с двумя. Он рассмотрел вдалеке только силуэты: облегающие куртки, прилизанные волосы. Ничего, что помогло бы их опознать, за что можно было бы зацепиться.
Паоло попытался вспомнить, не возникало ли у него ощущения, что за ним следят или что поблизости появился кто-то подозрительный, но, поразмыслив немного, решил, что нет. Его главной заботой в их делах была осторожность в денежных операциях, он имел дело только с наличкой, никогда не перечислял деньги на свой банковский счет, хранил все в кладовке, в старом чемодане на колесиках, на котором стояла картонная коробка из-под книг, и клал их на десяток своих карт
Чезаре не составило никакого труда удовлетворить просьбу сына: почти всем своим курьерам он платил наличными, причем неофициально, так же, как и своим сотрудникам за сверхурочную работу, в том числе Ивану, своему наследному принцу, который проводил в магазине уйму времени, особенно с тех пор, как обосновался в пристройке. Впоследствии у Паоло не возникало вопроса, как потратить кеш, полученный от калабрийцев, тем более что медицинские услуги для Виолы – экстракорпоральное оплодотворение, физиотерапия, психотерапия – стоили немыслимых денег. Мир специалистов-фрилансеров представлял собой огромный аквариум, населенный хищными рыбами с отменным аппетитом и полным нежеланием оформлять официальные бумаги; они были точно такими же, как его отец, который внушал Паоло с юных лет: «Запомни, чем больше люди зарабатывают, тем меньше хотят платить налоги». Вспомнив все это, он сообразил, что у него в кармане пусто, ведь сегодня он как раз собирался наведаться в кладовку за очередной пачкой денег, чтобы оплатить сеансы Виолы, на которых она бывала трижды в неделю: это обходилось в месячный оклад среднего чиновника.
Он шевельнулся и почувствовал, что одна нога у него совершенно промокла, порылся в кармане куртки и наскреб всего один евро двадцать центов. Вот черт! В этом баре принимали только наличку. Пока открывались автоматические двери, он увидел внутри наблюдавшую за ним женщину в шляпе с широкими полями, лица ее не было видно, но он чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Она наклонилась, чтобы забрать зонтик из подставки, но так и застыла, вперившись в него. Паоло пошевелил плечами, предположив, что разговор с Папой оставил у него на лице выражение неподдельного ужаса и боязни, что за ним шпионят, что следят за каждым его шагом, что его сын украден.