- Я есть очень радый, мы с вами имеем одну мысль.
Я тоже считаю, что он будет создан. Но когда? Думаю, не скоро. Тогда, когда союзники смогут уверенно диктовать Гитлеру свои условия...
- Черта лысого! - гневно вырывается у Бородачева.
- То есть не черт лысый, то есть простой и верный расчет, - холодно бросает Чембалык. - Арифметика. Дважды два есть четыре, и только четыре. А наш сельский учитель Налепка говорит: «Пять». Он упорно имеет веру в словацкую революцию.
- Я не знаю, кто у вас Налепка, - говорит Бородачев.
Но Чембалык его перебивает:
- То ваш коллега, тоже начальник штаба.
- Но вы, - словно не замечая этой реплики, продолжает Илья Иванович, - смахиваете на контрреволюционера...
В глазах Чембалыка снова вспыхивает гнев:
- Я имею опасение, что у товарища офицера плохие нервы. Поэтому он даст себе позволение бросать тяжелые обвинения своему гостю.
- А вы не верите в революцию? - спрашивает Богатырь, стараясь, видимо, отвлечь Чембалыка от перепалки с Бородачевым.
- Нет! В Словакии нет! - горячо отвечает он. - Словакия имеет республику. А тиссовское правительство, как то гнилое дерево: его не рубят топором - оно само падает.
Наш разговор на общие темы явно затянулся.
- Мы хорошо побеседовали, - говорю я. - Были взаимно откровенны. Не правда ли? Перейдем теперь к делу. Насколько нам известно, словацкие солдаты проявляют к советскому народу только, я бы сказал, платонические симпатии: ездят по деревням, иногда дружески беседуют с жителями, поют с ними наши песни. Сюда же можно отнести и ваш любезный, даже, простите, демонстративно любезный приезд с бубенцами... Но мы ждем активных дел, конкретной помощи.
- Я для того самого имел долг прибыть к вам.
- Тем лучше, - говорю я. - В таком случае давайте выработаем соглашение и взаимно подпишем его.
Чембалык резко поднимается, лицо его серьезно.
- Соглашение? Бумагу? Зачем бумагу? Слово солдата...
- Вы правы: слово солдата - золотое слово. Но все-таки...
- Значит, отказываетесь? - в упор спрашивает Костя.
- Нет... Почему же... Но я хотел бы знать, на каких вопросах будет стоять соглашение?
- Мы считаем, - говорю я, - что вы должны обеспечивать нас разведданными, помогать оружием и боеприпасами. Ваш батальон, не поставив нас в известность, не будет выходить на акции против партизан. Со своей стороны мы гарантируем: партизаны не будут нападать на ваши подразделения.
- Вторая часть мне нравится, - пытается шуткой облегчить себе решение вопроса Чембалык.
- А первая?
После короткой паузы следует ответ:
- Мой батальон в партизан не стреляет. В остальном я постараюсь выполнить все, как вы того просите. Сведения по разведке я буду давать...
Он явно увиливает, и тогда Костя прерывает его:
- А остальное? Если уж на то пошло, стотник, то сведения мы можем получить и без вас!
Чембалык молчит, соображает, прикидывает.
- Я есть готовый! - наконец говорит он.
Мы быстро набрасываем текст соглашения.
Чембалык обязуется в ближайшее время передать нам десять ручных пулеметов, несколько десятков тысяч патронов, медикаменты, питание для радиостанции и снабжать нас военной информацией.
Мы обязуемся отдать приказ партизанским отрядам не открывать огня по подразделениям его гарнизона. Из разговора выяснилось, что фашистские оккупационные власти плохо снабжают словаков продовольствием. А в ответ на жалобы словацких офицеров цинично советуют «самоснабжаться». Видимо, хотят толкнуть солдат на грабеж населения. Мы выражаем готовность по мере возможности передавать гарнизону Буйновичей хлеб и мясо.
Чембалык первым подписывает документ. Его подпись - размашистая, с завитушками - точно передает характер нашего гостя.
- Теперь я есть не Чембалык, а Богданович, - протягивая мне текст соглашения, говорит стотник. - Прошу писать письма только Богдановичу. К вам будет ходить хозяин моей квартиры Антон. Вы меня понимаете?
Он вынимает из кармана изящную кожаную коробочку и ловко срывает пломбу.
- Прошу. То от меня лично.
На темно-синем бархате поблескивают карманные часы с маркой известной швейцарской фирмы.
Я растерялся. Надо чем-то отблагодарить. Но чем?
К счастью, вспоминаю, что у моего ординарца Лесина находятся на хранении золотые часы. Вызываю Степана и через несколько минут вручаю подарок Чембалыку.
- Пусть стрелки этих часов остановятся, если один из нас нарушит соглашение, - говорю я.
- Слово солдата! - с довольным видом отвечает Чембалык. - Я ж теперь самый богатый человек на Словакии... - смеется он. Потом доверительно наклоняется ко мне: - Прошу дать разрешение. Я буду напиваться. Мне надо возвращаться пьяным... Нужна осторожность, бо там должны знать, что Чембалык гулять ездил.
Звонкие бубенцы снова оглашают морозный воздух. Лихие кони увозят нашего нежданного гостя.
- Ну вот, - с усмешкой говорит Бородачев, - теперь во всех анкетах придется писать о связях с иностранцами...
Мы рассмеялись.
