Фашизм, ступив сапогом своего солдата на нашу землю, хотел отнять у людей солнце. Беспросветная ночь вражеской оккупации надвинулась на огромные районы страны. Но народ не сложил оружия. Советская Армия нанесла могучий удар под Москвой, сейчас перемалывает остатки войск Паулюса под Сталинградом. Народ не жалеет сил, чтобы отвоевать, вернуть весну. Сражаемся за это и мы - частица народа и его армии.
Видели вы, как тает в полях снег? Сперва он темнеет и становится рыхлым на высоких мостах. Пробиваются из-под него первые робкие ручейки. Вначале они ползут, а не бегут. Вокруг в низинах - нетронутая зимняя белизна. Доберется туда ручеек и пропал. Нет его! А назавтра, глядишь, опять проточил себе путь. Да не до того места, что вчера, - дальше! И так день за днем, пока не заиграет веселая вешняя вода по всему полю.
Нечто подобное этому вечному мудрому возрождению жизни началось с приходом нашего соединения на оккупированную врагом Житомирщину. И хотя стояла глубокая осень 1942 года, начиналась весна, весна освобождения родной земли от захватчиков. Ее несли наши партизанские отряды, которые действовали не только в Житомирской, но и еще в трех областях Украины.
Собственно, на Житомирщине остались только отряды имени Щорса под командованием Таратуты и имени Ленина под командованием Иванова. Отряд Шитова готовился к выходу в Каменец-Подольскую область. Отряд Селивоненко по-прежнему действовал на Киевщине. Туда же должен был передвинуться отряд, возглавляемый Яворским и Волковым. Отряд Ивана Федорова «За Родину» уже воевал на Ровенщине.
Отряд Ревы и артиллерийско-минометное подразделение оставались, как и раньше, нашей ударной группой для выполнения особо важных задач.
От наших отрядов во все стороны, подобно ручейкам, тянулись партизанские тропы. По ним шли листовки и оружие. И вот уже начали возникать местные боевые группы, подпольные райкомы партии. Во главе их встали испытанные коммунисты. Они постоянно держали с нами связь.
Совсем немного времени прошло после нашей первой встречи с лельчицкими партизанами Линем и Колосом. А теперь Линь - секретарь подпольного Лельчицкого райкома партии. Сегодня он зашел в штаб, чтобы рассказать о встрече нашего комиссара Богатыря с подпольщиками района, о том, с каким энтузиазмом встретили коммунисты создание райкома и организацию партизанского отряда.
- А полицейских и старост, как корова языком слизала. Разбежались гады! - говорит, прощаясь, Линь.
В комнату заглядывает Петрушенко:
- Там Волков с группой ждет. Они срочно выезжают. Можете его принять?
- Давай!
Вместе с Костей заходят комиссар, Волков, назначенный командиром отряда Яворский, Станислав.
Завязывается оживленный разговор. Товарищи, идущие на выполнение очень ответственного и опасного задания, настроены бодро, горят желанием скорее начать боевую работу.
- Вы уверены, что пройдете без особых приключений? - спрашиваю Станислава.
- Мы не пойдем, а поедем, товарищ командир, - спокойно отвечает он. - Старосты дадут подводы, полиция будет помогать. Какой же я немецкий офицер, если не доставлю группу к месту!
- Имейте в виду, друзья, нас очень интересуют районы Славуты и Шепетовки. От боевой деятельности вашего будущего отряда, товарищ Яворский, во многом зависит разворот партизанского движения на Каменец-Подольщине. - Я пока умалчиваю о скором выходе в тот район отряда Шитова. - Только начните диверсии на железной дороге, а подкрепление прибудет... Довольны ли вы бойцами, которых вам выделили из отрядов? - обращаюсь я к Волкову.
- Людей подобрали стоящих: все семнадцать человек - партизаны с сорок первого года. Имеем четыре пулемета, все вооружены автоматами.
- В политчасти были? Там приготовлены для вас газеты и листовки, - напоминает Богатырь.
- Были, товарищ комиссар, - отзывается Волков. - Газетами и листовками заполнили все вещевые мешки. Только вот для нашей радиостанции питания маловато, - обращается он к Петрушенко.
- Об этом не беспокойтесь! Выдам из своих запасов, - заверяет тот.
- Тогда все, - поднимается Волков. - Разрешите идти?
Мы крепко, по-мужски, обнимаемся с каждым. Кто знает, увидимся ли еще раз?..
Остаемся вдвоем с Богатырем. Молчим. Трудно сразу перейти к другим делам, а они не ждут.
- Явился связной от Селивоненко, - докладывает дежурный.
- М... да, - только и произнес Богатырь, когда мы прочитали донесение.
Я не успел ответить. В комнату не вошел, а влетел Костя Петрушенко. Еще с порога он закричал:
- Орел! Откуда он только узнал, что мы здесь? Понимаешь, Чембалык послал Антона с письмом прямо сюда.
- Пусть заходит!
- Да он в Руднице под арестом у наших партизан. Такой байбак. Просидел сутки. Лишь сегодня сказал, что у него письмо от Чембалыка. Заявил, что вручит его только вам.
Костя посмотрел на часы и уже спокойно закончил:
- Через час будет здесь. Я приказал коменданту Колыбееву завязать Антону глаза и доставить.
Петрушенко никак не мог успокоиться: почему связной Чембалыка появился «в наших владениях» без его помощи.
- Подожди, - прервал я его, - есть дело поважнее! - И прочитал вслух донесение Селивоненко:
