- Я спытал его про Репкина. Учитель молчал. Но чую: он много знает. Правда, то догадка. Одно ведаю точно: чи вы встретитесь с Налепкой, чи с Репкиным, будет большое дело для нашего словацкого войска.
Еще вчера была надежда, что Чембалык или его связной что-то напутали насчет Гали. А сегодня священник Мудрецкий, выполнявший наши задания, доложил, что он принимал исповедь Гали в тюрьме.
- Прикинулась верующей... - заканчивает Петрушенко свой рассказ.
Мы с Ревой молчим. Да и что можно сказать? Не глядя друг на друга, мы следим за дорогой, по которой уверенно мчится наша «татра». Я все-таки настоял на своем и убедил Костю Петрушенко встретиться с Налепкой. На эту встречу едем теперь.
Лес расступился, мы въезжаем в деревню Чапаевка. Заметив машину, люди врассыпную бросаются к лесу: нас принимают за фашистов.
Но вот подходит хромой рыжебородый дядя Григорий.
- Я председатель сельсовета. Мы восстановили в деревне Советскую власть, только группу самообороны никак не можем полностью вооружить. Нет винтовок. Секретарь райкома товарищ Мищенко обещал помочь. Но у них свой отряд - тридцать человек. Откуда им взять лишнее оружие?
Я смотрю на Реву. Поняв меня, он отвечает председателю:
- Ты, землячок, со мной связь держи. Руднище знаешь где? Приходи. Может, дам и пулемет.
- А мы вам картошки подкинем. Только хлеба нет, не обессудьте...
- Мы хлеба сами вам дадим, - говорю я.
- Видать, товарищ командир шутить любит? - улыбается Григорий.
- Зачем шутить, - весело вставляет Рева. - Пшеницы у нас сейчас столько, что до конца войны хватит.
- Вот оно что... Значит, это ваши партизаны заказали сто ящиков под зерно?
- Ну и как?
- Сделаем. Если надо, можем сбить и двести. Полы в домах посрываем, но сделаем. Народ у нас дружный...
На заборах, на стенах домов белеют наши листовки, объявления, отпечатанные в типографии и написанные от руки огромными неуклюжими буквами. В глаза бросаются заголовки: «Красная Армия под Сталинградом наступает», «Все, способные носить оружие, - в партизанский строй!», «Будьте бдительны!», «Не ходите в лес, не прокладывайте следов для шпионов!»
Мы собираемся ехать дальше, но командир группы самообороны хочет продемонстрировать готовность своих бойцов. Появляется небольшая колонна. Одеты люди как попало, вооружены винтовками, охотничьими ружьями, топорами... Я сразу вспоминаю Рудольфа, его меткое выражение «домашние партизаны». Раздается строгий голос командира. Колонна подтягивается, чеканя шаг, стараясь держать равнение, бойцы гордо проходят перед нами.
Поговорить бы с людьми, отвести душу, но дело не терпит, и мы трогаемся в путь. За поворотом дом сельсовета: вывеска и реющий на ветру красный флаг. Какое счастье видеть и здесь то, к чему мы привыкли в лесных деревнях на Брянщине! Наши советские люди создают еще один партизанский край.
Машина мчится без остановок по лесной, засыпанной снегом дороге. Местами Лесин дает такую скорость, что вокруг нас начинается настоящая пурга.
Перед глазами еще сияют добрые, приветливые улыбки жителей Чапаевки. А вокруг белым-бело и удивительно тихо. Кажется, что мы едем по земле, уже навсегда освобожденной от врага, и нам ничто не угрожает...
Однако быстро рассеивается этот мираж. Впереди появляются всадники. По всему видно - партизаны, но их стремительное, тревожное движение сразу напоминает о реальной опасности.
Лесин резко тормозит. Конники почему-то свернули в лес. Только головной всадник оторвался от них на крутом повороте и помчался к нам. Я сразу узнал Заварзина, командира отделения из взвода Лаборева. Спрашиваю Реву:
- В чем дело, Павел? Ведь взвод Лаборева должен быть в Ромезах?
- Черт их батька знает, за кем они гоняются. Сейчас выясним.
Подъехавший Заварзин едва сдерживает разгоряченного коня и громко докладывает:
- В лесу обнаружены следы трех пар немецких ботинок. До вечера надо переловить незваных гостей. Разрешите ехать?
- Где Лаборев? - спрашивает Рева.
- Командир взвода, должно быть, уже в Ромезах. Нам приказано задержаться и поймать этих шакалов.
Да, некстати пересекли эти следы нашу дорогу к Налепке...
- Ларионов с Рудольфом тоже в Ромезах? - спрашиваю я.
- Так точно. Разрешите ехать?
Через мгновение Заварзин скрывается за деревьями.
- Что заставило врага направить троих солдат в партизанский лес - на верную смерть? - вслух рассуждаю я.
- Надо полагать, что их послали по важному делу, - откликается Петрушенко.
Не проехали мы и часу, как машина остановилась.
- Чертовы ухабы повредили бак, и весь бензин вытек, - заявил после осмотра «татры» Степан Лесин.
В Ромезы приходим пешком. Вот и центр деревни. Где-то здесь, по нашим расчетам, нужно свернуть направо. К нам нерешительно приближается хорошо одетая девушка.
- Три, - тихо произносит она.
- Четыре, - откликается Костя.
Пароль сошелся.
- Я жду вас больше часу... Пошли.
Поле остается позади. Мы подходим к лесу. На опушке виднеется небольшой одинокий домик.
- Теперь подождите, - шепчет наша проводница и поднимается на крыльцо.
Вскоре на ступеньках показываются две женские фигуры.
