Над нами кружили странные желто-красные самолеты. И вели они себя тоже необычно. Машины то снижались, то взмывали вверх, будто летчики хотели показать, что и они участвуют в траурной процессии.
Потом самолеты построились цепочкой и, пикируя, сбросили бомбы за деревней в болото. Гитлеровцы, слыша грохот взрывов, наверное считали, что летчики бомбят нас. Откуда им было знать, что это - салют в честь погибших боевых друзей. В последний раз, словно прощаясь, самолеты сделали круг над нами и растаяли в сером зимнем небе.
- То наши, словацкие, - в шепоте Рудольфа нескрываемая гордость.
Северо-западнее Киева на карте можно разглядеть почти правильный прямоугольник, образованный красными черточками железных дорог. Правая его сторона - линия, соединяющая Мозырь и Коростень, нижняя - линия Коростень – Сарны, левая - дорога Сарны - Лунинец и, наконец, верхняя - Лунинец - Мозырь.
На карте этот прямоугольник кажется совсем небольшим, на самом же деле длина каждого из его сторон 150-200 километров. Весь он залит бледно-зеленой краской - так обозначаются густые леса. Многочисленные голубые жилки - реки и речушки. Заштрихованные пятна - болота. Этот лесной край стал теперь нашей Малой советской землей. Центр ее - небольшая деревня Селизовка, где разместился штаб нашего соединения. Здесь разрабатывались планы новых ударов по врагу. Здесь были госпиталь и мастерские. Здесь выходила наша газета «Партизанская правда» и печатались листовки.
Селизовка стала магнитом, притягивавшим людей со всех сторон. Лезли сюда и гитлеровцы. Но для того чтобы сунуться в леса, переполненные партизанами, фашистам требовалось собрать не менее трех дивизий. А это не так просто было сделать - Советская Армия на фронте все крепче била гитлеровцев. Они вынуждены были везти из Европы новые и новые войска. На всем же пути до фронта действовали партизаны. Поэтому нередко случалось, что солдаты и офицеры, направлявшиеся на передовую, прямо с дороги попадали в госпитали или на кладбище. Чтобы хоть частично обезопасить дороги, соединявшие Германию с Восточным фронтом, гитлеровцы должны были день и ночь охранять мосты, станции, железнодорожные пути. Вот почему они не могли сразу собрать достаточные силы для разгрома нашей партизанской базы. Вот почему до поры до времени мы чувствовали себя относительно спокойно. Конечно, только до поры до времени! Мы знали: рано или поздно враг попытается покончить с партизанами... А пока жизнь в Селизовке шла своим чередом.
Сегодня 6 декабря - ничем не примечательный партизанский день. Возле дома, где обосновался штаб отряда Шитова, толпится народ. Люди терпеливо ждут своей очереди: они пришли «записываться в партизаны». Командиры вызывают их по одному, подолгу беседуют: не каждому по плечу тяжелая партизанская жизнь.
...А начальника хозяйственной части Федора Сергеевича Коротченко одолевают свои заботы. Партизаны захватили у немцев много коров. Кормить их нечем. И наш гораздый на выдумки «завхоз» решил изготовлять самодельные консервы. Партизанские повара в больших котлах варят мясо, потом укладывают его в бочки и заливают жиром. Оказалось, что не хватает бочек, и Федор Сергеевич ведет сложные переговоры с жителями окрестных сел. Те хотят «разжиться у партизан» винтовками и патронами. Коротченко предлагает менять винтовки на бочки или, в крайнем случае, на ящики. «Договаривающиеся стороны» вырабатывают условия этого необычного обмена.
Буквально не закрывается дверь дома, где разместилась политическая часть штаба. Газеты и листовки идут нарасхват, и наша слабосильная типография едва успевает их печатать.
Ранним утром я обходил наше большое и шумное хозяйство. Радостно было видеть, как многолюдно в нашей Селизовке, как к партизанам валом валит народ. А вот шедший рядом со мной Петрушенко был мрачен.
- Я прошу, - хмуро говорил он, - строго наказать командирам отрядов - пусть тщательно проверяют каждого, кто приходит. Среди громадного потока людей гитлеровцам легко забросить своих агентов. Не мне вам объяснять, что это значит.
Он пристально смотрит на меня, как бы стараясь внушить мне свою тревогу. Потом, после раздумья, взволнованно продолжает:
- Поверьте, Александр Николаевич, это не излишняя подозрительность. Нет! У меня из головы не выходит трагический случай с Боровиком. Я точно знаю: нами серьезно занялось гестапо. Самый простой для них путь - перебить наших опытных командиров. Взрыв мины, от которого погиб Иван Федорович, только начало... А трое солдат, пойманных Заварзиным в лесу под Ромезами? Они тоже минировали дороги! Да что говорить, подобных примеров более чем достаточно. Знали бы вы, каких подлецов я накануне допрашивал... И вся эта нечисть пыталась пробраться к нам. Только дорожка оказалась для нее скользкой.
Костя взглянул на часы и заторопился:
- Пройдемте ко мне. Через несколько минут доставят резидента Гиммлера. Помните, я докладывал о Морском Коте? Сегодня есть время познакомиться с ним поближе.
