А ведь мастер Хьюго южанин, явный выходец из Миасской империи. Многие присоединились к мехам позже, но, глядя на главу стеклодувов, в его принадлежности к разрушенной империи сомневаться не приходилось. Высокий, темноволосый, смуглокожий, с крупными чертами лица, характерным носом. Мехи… они едва ли не больше всех потеряли во время драконьей чумы, утратили бездну знаний, положение в обществе. В Миасской империи они стояли выше магов у самого трона правителя. И ведь среди них есть и те, кто называет себя медикусами. Не целители, почти без дара, как и все мехи, но использующие приспособления и лекарства. Могло ли их дара и умения хватить на большее? Денег им точно не занимать, как и связей с возможностями. Но хватит ли всего этого на воссоздание чумы? А не могли ли они хранить ее все это время? Законсервировать?..
Я резко обернулась, чужой острый взгляд занозой впился между лопаток. Но вокруг сновало столько народа, что разглядеть и вычленить кого-то конкретного было нереально.
— Все в порядке? — друг остановился возле меня.
— Ты ничего не чувствуешь?
— Я экранирую эмоции, их слишком много, — Майк поежился. Сильному эмпату всегда нелегко среди большого скопления людей.
Спросить у Майка? Сказать свекру? Нет, мысль слишком бредовая. И я хочу верить мастеру Хьюго, которого знаю почти половину жизни. Должно же быть в этом мире хоть что-то незыблемое.
На выходе из квартала нас терпеливо ждал Морис. Угрюмо зыркал по сторонам и сидел с таким угрожающим видом, что если даже кому-то позарез требовался извозчик, наткнувшись на его недобрый взгляд, торопыга предпочитал потерять еще пару минут на поиски кого приветливее. И никакой эмпатии не надо.
Была бы моя воля, я бы тоже нашла другого извозчика…
— Долго вы, — свекор, придерживаясь выбранного образа, зло сплюнул на мостовую.
Или это не образ? Приятно ведь время от времени вылезать из тесной раковины приличий и позволять себе то, о чем в обычной жизни и помыслить страшно. Кому как не мне, женщине в брюках и с короткой стрижкой, это знать?
— Грузитесь быстрее и погнали, а то я весь зад отсидел, — и лорд широко зевнул, не потрудившись прикрыть рот ладонью. А вот это он зря — ровные белые зубы в полном составе не сочетались с бандитской внешностью и повязкой на глазу. Впрочем, вряд ли кто-то решился пристально разглядывать его челюсть.
А дальше его наверняка отработанная годами личина криминального элемента и вовсе затрещала по швам. А виною всему мехи, открывшие дверцу экипажа и принявшиеся забрасывать ящик один за другим.
— Че творите, олухи? — зарычал свекор, спрыгивая с насиженного места.
— Все в порядке, — поспешила я успокоить мужчину, пока он окончательно себя не выдал. — Там каленое и защищенное стекло, на нем прыгать можно.
Морис недоверчиво посмотрел на меня, посмотрел на мехов, недовольно выдохнул и вернулся на место возницы.
Для нас внутри места не осталось, мы радостно переглянулись, надеясь, что пронесло и можно таки идти на поиски другого транспорта. Да не тут-то было.
— Куда? — заорал на всю округу свекор. Остановились и обернулись не только мы, но случайные прохожие, только они, счастливчики, быстренько отмерли и разбежались. А мы остались стоять.
— Там места нет, — жалобно заметил Майк.
— Найдем, — то ли пообещал, то ли пригрозил Морис.
— Дорогуш, не хочешь разобраться со своим новым родственничком? — шепнул друг, пока мы неуверенно возвращались к экипажу. Кажется, постояв часик на солнце, экипаж начал пахнуть еще сильнее и зловоннее. Мне даже почудилось, что я с пяти шагов улавливаю амбре, или это мое разыгравшееся воображение?
— Сам разбирайся, кто из нас мужчина? — шепнула в ответ, Майки обиженно засопел.
— Вот попроси у меня еще что-нибудь, — пробубнил друг, который, как и я, связываться с Морисом Дагье не желал.
— Так, — решительно начал свекор. — Одно сидячее место рядом со мной, два стоячих позади, и один едет внутри, присматривает за коробками.
Я с разбега запрыгнула на козлы, сама не ожидая от себя подобной прыти. И в очередной раз порадовалась брюкам, в юбке такое не провернуть.
Сзади слышалась возня и пыхтение, чувствую, стоячие места на подножке оказались популярны как никогда.
— Как ты с ними работаешь? — тихонько поинтересовался Морис, оглянувшись назад, где трое боролись за два места на подножке. И уже громко: — Того долговязого оставьте на подножке, он в салон не влезет. Кто-то из белобрысых путь полезает внутрь.
Я встала и оглянулась, Майк и Кейв, обычно спокойный и покладистый, сцепились взглядами. Еще чуть-чуть и взгляды перерастут в магический бой… Рей же с облегчением встал на подножку. Высокий и плечистый, он бы при всем желании не поместился в набитом экипаже, если только по частям.
— Ох, чтоб вас обоих, — проворчал мужчина, порылся в карманах и извлек медную четвертьмарку — самую мелкую монету. — Значит, ты, — Морис ткнул пальцем в Майка, — будешь Францем Четвертым.
— А почему я? — оскорбился Майк.
