Как бы Кристина не пыталась скрыть — все в ней кричало о лжи, даже уголки губ, растянутые в счастливой улыбке, выдавали себя легким, почти незаметным подрагиванием. Впрочем, через какое-то время размышления оборачивались в обычную детскую ревность, отчего Лиза злилась сама на себя. Какое ей, в конце концов, дело?
Они давно уже выросли и, вряд ли, когда-нибудь будут прятаться под одеялом в комнате, бывшей когда-то чуланом.
Да и, честно говоря, этого совсем не хотелось. Дело в другом: чертову кучу времени сестра строила из себя неприступную даму, жила, как бездушный робот в юбке, открывая рот только в особо экстренных случаях. И вот теперь, все полетело к чертям. В этот злосчастный вечер, она вдруг ни с того ни с сего превратилась в живую, самую обыкновенную женщину. Точно такую же, как и все вокруг. Чудеса, не иначе. Неужели, раньше никто не мог с ней этого сотворить? Неужели, только ОН оказался способен на это?
И все-таки, все самые счастливые годы, сестра находилась рядом. Без нее все было не так. Верить в то, что теперь их разделяют разные жизненные пути, не хотелось из эгоистичного упрямства. Лиза отчетливо помнила каждую мелочь, так, будто детство закончилось только вчера. Жаркие дни в летнем домике, старые книжки на чердаке по соседству с воробьиными гнездами; малиновые пироги, исходящие сладким паром на окне, и свежий домашний лимонад с кубиками льда на поверхности.
Почти каждый день, до начала осени, они часами лежали на солнцепеке, соревнуясь между собой и сравнивая интенсивность загара, приложив руку к руке. Кристи всегда проигрывала, потому, что ее кожа была слишком белой и нежной. Вместо того чтобы темнеть, она краснела как поросенок, а потом лежала в тени под шезлонгом, с белыми островками сметаны на теле.
В то время у мамы была подруга альпинистка, и на несколько лет вылазки на природу стали первым по важности делом. Спасибо подруге альпинистке. Благодаря ей, лето состояло из клочков ярких, но разорванных воспоминаний: знойного палящего жара, комаров, еловых веток и мелких острых камней под ногами. А еще из вкусного запаха дыма, зеленых шуршащих палаток, и, конечно же, посиделок у костра с жуткими ночными страшилками — пока в котелке варился суп из говяжьей тушёнки, тетя Галя бренчала на старенькой гитаре, и голосила басом на весь лес, как заправский мужик-лесоруб.
Иногда так и подмывало рассказать про Ози, но стоило начать, как сестра делала все, чтобы перетянуть внимание на себя. Сейчас Лиза прекрасно понимала, почему она так себя вела, но тогда, от обиды, то и дело подкатывали горячие слезы, и темнело в глазах.
Они обожали походы. Но, стоило Кристи случайно зацепиться за корягу, и чуть ли не до кости рассечь колено, с природой было навсегда покончено. Несмотря на боль, сестра не проронила ни звука и стойко продержалась до самого приезда в город, хотя, от вида огромного кровяного пятна, растекшегося по траве, поплохело всем. Рану зашили, и на память остался тонкий белый шрам. Удивительно, но он не вызывал отвращения, а наоборот добавил некую изюминку, превратив недостаток в достоинство.
Лиза вздохнула и потерла слипавшиеся глаза. Спать ни в коем случае нельзя. Если уснуть прямо сейчас, то обязательно приснится какой-нибудь кошмар, где главную роль будет играть Женя, или того хуже — Кирилл. Они все вместе будут сидеть в «Кальмаре», и делать вид, что не догадываются о том, что случилось в номере отеля. Интересно, а если бы она заранее знала, с какой именно женщиной он встречается, остановилась бы? Разве она виновата в том, что Кирилл сам сделал выбор, и сестра явно оказалась в проигрыше?
Кирилл — обычный изменник. Не трудно догадаться, что случится с сестренкой, если она когда-нибудь узнает нелицеприятную правду. Пока что, ей совсем не знакомо чувство, когда мир распадается на тысячи осколков. Что ж, рано или поздно все случается впервые. Эта мысль бальзамом грела душу. По-хорошему, нужно было заподозрить неладное ещё в отеле — Кирилл вел себя так, будто полжизни провел в гостиничных номерах.
Иногда, она ненавидела себя за двойственность, за то, что презирала лицемерие и тут же с легким сердцем лицемерила сама. Но что еще остается, если существо, отмеряющее крошечные дозы счастья, все время обходит стороной?
По деревянной раме окна с оглушительным шумом хлопнула форточка. Уже догадываясь о причине шума, Лиза прошла на кухню, и со вздохом привалилась плечом к косяку двери. Хлопая крыльями, и роняя на пол перья, из угла в угол метался перепуганный голубь. Маленькие оранжевые глазки недоуменно моргали, словно он только что проснулся, а острый, желтоватый клюв приоткрылся, и из него вылетало возмущенное щебетанье.
— Эй, ты, глупая птица. Чего тебе надо? — Услышав тихий шепот, голубь воинственно растопырил крылья и исчез под столом. В последнее время безмозглые птицы совсем одурели. Врываются и гадят по всем комнатам с перепугу, будто для этого нет других мест. Если бы хозяйка квартиры предупредила о нашествии птиц заранее, ноги бы ее не было в этом доме.
