Когда появился Ози, Лизе было всего десять лет. Она вела себя как обычный ребенок, фантазия которого не знает границ и плещется через край, заставляя совершать безумные поступки.
Днями напролет она слонялась на заднем дворе дома, много читала и до отвала набивала живот свежей выпечкой и фруктами.
Глупо, конечно, но все началось именно с колеса. Или нет? Подвешенное к дереву, и пахнущее горячей резиной, оно было главной достопримечательностью двора: если Лиза не успевала занять место, то там уже была Кристи, — ее красное от восторга лицо то и дело мелькало перед глазами, на коже проглядывали рыжие веснушки, а на губах сияла высокомерная улыбка. Та самая, которая прошла через годы, и даже теперь иногда проступала бледной тенью на безупречном лице.
Между ними не всегда царил мир и покой. А все потому, что сестра обожала строить из себя взрослую даму — даму, которая была готова драться как звереныш, лишь бы доказать окружающим, что она главная.
Утром, сразу после завтрака, они, как обычно, заводили спор — «я старше, значит первая», «младшим надо уступать», «а ты вчера мне обещала», и так далее. В итоге спор разрешался соревнованием: кто первый добежит до дерева, тот и задает правила игры. Конечно же, Кристина всегда оказывалась первой.
В тот день она с победным кличем оттолкнулась от земли, зажала канат между ног, и, плюхнувшись костлявым задом на горячую покрышку, взмыла в воздух.
Лиза с досадой задрала голову — на мгновение ее ослепило яркое солнце, и перед глазами запрыгали черные точки: мутное пятно колеса застыло на вершине неба, и со свистом понеслось обратно. Кристи должна была пролететь всего в нескольких сантиметрах, и Лиза зажмурилась, приготовившись ощутить на лице приятное дуновение ветра.
В этот момент над головой послышался треск, и ее сбило на землю. От удара помутилось сознание, — когда оно вернулось, мама уже была в полуобморочном состоянии, а лицо сестры красным и опухшим от слез. Кристина легко отделалась — ссадины на коленях и локтях, дыра на платье, но в целом ничего страшного. После этого случая, мама долго не разрешала привязывать к колесу новую веревку, но в итоге сдалась под гнетом бесконечных уговоров. В основном уговаривала Кристи.
Вечером того же дня, лежа в своей кровати, и натянув одеяло до самого носа, Лиза не моргая, смотрела на тумбочку сестры — их кровати стояли напротив друг друга, и места было так мало, что хватало только для того, чтобы пройти к лестнице и обратно. Сестра беззвучно шевелила губами, полностью погрузившись в «Унесенные ветром»: о том, что случилось днем, она благополучно забыла. Ее царапины перестали саднить уже через час, в отличие от ушибов Лизы.
— Лиз? Ты чего там такое увидела, а?
Лиза вздрогнула: с противоположной кровати, прищурив один глаз, на нее с любопытством смотрела сестра.
— Ничего.
— Нет, ты точно что-то увидела, я знаю. — Она отодвинула книжку в сторону и озадаченно надула губы. Так начиналась их новая игра. От нечего делать, кто-нибудь придумывал загадку, и в течение дня давал скрытые намеки: конечно, чаще всего на листках рисовали стрелки, но бывали и другие знаки — жесты, взгляды и слова-перевертыши.
— Ничего я не увидела, тебе показалось. Голова болит, вот и мерещится чушь всякая.
— Ты что, наврала, что тебе было не больно? — Кристи виновато улыбнулась, — извини, я правда не думала, что веревка порвется.
— Тогда мне больно не было.
— Хочешь, спущусь за таблеткой?
— Вот еще, тогда мама точно спрячет колесо. — Лиза фыркнула, и, стараясь не наваливаться на подушку всем весом, отвернулась к стене. Пружины протяжно заскрипели, заглушив полный сострадания вздох сестры.
Ха! Да с самого начала было чертовски больно! Когда она ударилась головой о землю, показалось, что внутри что-то щелкнуло, и на пару секунд горячая жидкость ошпарила глаза. Кроме этого, при малейшем прикосновении с подушкой ломило затылок.
А ночью ее разбудил шум дождя. Лиза распахнула глаза и провела ладонью по мокрому лбу. На пальцах остались грязевые разводы. Неужели капает с потолка? Сестра безмятежно спала на своем месте — при свете луны, свисающая до пола рука казалась неестественно белой.
Пытаясь устроиться поудобнее, Лиза завозилась на матрасе, и вдруг резко села, не веря своим глазам: по тумбочке, с легким, еле слышным шипением что-то медленно двигалось, тускло мерцая в темноте. Добравшись до самого края, черная жидкость потекла вниз, и уже через мгновение между кроватями собралось небольшое черное пятно. Такие пятна оставляет после себя машина, когда у нее течет масло.
— Кристи! Кристи, проснись сейчас-же! — Лиза вцепилась пальцами в холодную перекладину кровати и наполовину свесилась наружу. Расстояние между ними было маленькое, и теперь она находилась прямо над пятном — отвратительный запах протухшей воды ударил в нос.
— Фу, вот это вонь! Ты что, ничего не чувствуешь?!
