В овальном зеркале ванной отразилось обиженное, ещё сонное лицо, но все это было очередной постановкой, частью своеобразной игры. Кристина внимательно следила за каждым движением из-под слегка прикрытых ресниц.
Удивительно, но каждый раз цвет ее янтарных глаз менялся, в зависимости от настроения или особого преломления света. Глаза-хамелеоны. Кажется, так они называются. И вроде бы он к этому привык, но все равно, не мог налюбоваться.
— Так ты, все-таки, был в баре? — она круто развернулась и со свойственной прямотой посмотрела в лицо, — и как много там женщин отдыхало в одиночестве?
— Таких как ты, ни одной. Если честно, то я даже не интересовался. Помню только толстяка с выпученными глазами. И то, только потому, что он очень громко прихлебывал пиво из стакана. Пиво, кстати, было безвкусное.
Кристи не смогла сдержать довольного смеха. Как по волшебству, схлынуло нервное напряжение, и все моментально наладилось. Если вовремя найти нужные рычажки, то, прямо как в увлекательной стратегии, в конце миссии обязательно получишь ценную награду. Для него наградой была мимолетная улыбка, доставляющая неземное и даже немного мучительное удовольствие.
— Ну, так уж и быть, поверю на слово. Но, смотри, второй раз тебе не избежать сурового наказания.
Она усмехнулась и шутливо пригрозила пальцем, одновременно поворачивая вентиль и регулируя воду — мощная струя с шипением вырвалась из металлической насадки и теперь хлестала по прозрачной клеенке с размытым голубым рисунком: от дельфина остался только загнутый к верху хвост.
Кристина переступила за бортик ванны. Маленький клочок белой ткани уже валялся на полу. Не сорочка, а одно название.
— Ну же, скорее забирайся ко мне. Или ты ничего не хочешь?
— Это я-то не хочу? Как ты вообще могла такое подумать?!
Царапину она так и не заметила. Кирилл сам вспомнил о ней только к вечеру, когда поймал на себе взгляд незнакомой женщины. Слишком тощая, и больше пожелтевшая, чем потемневшая от долгого лежания под солнцем, она придирчиво повела тонкой нарисованной бровью и прошла мимо, обмахиваясь цветастой панамой как веером.
Он терпеть не мог таких дам — напыщенные, с умело замазанными морщинами на лице, и ярко подведенными глазами даже в сорокоградусную жару — эти женщины представляли собой жалкое, невыносимо скучное зрелище. Но, что хуже всего, они могли быть очень опасными из-за своего острого языка, с которого, не переставая, тонкой струйкой сочился яд. Конечно, он этого не видел, но безошибочно чувствовал на расстоянии, и хорошо знал, какие темные желания роятся у них в голове. Знал, пожалуй, слишком хорошо, чтобы никогда не вставать на пути.
Кирилл с нежностью посмотрел Кристину. Она совсем вымоталась, капельки пота блестели на лбу и оттопыренной нижней губе.
— Бедняжка, а ну-ка, иди сюда.
Она с благодарностью навалилась на плечо, поджав, как птичка, забинтованную ногу.
— Пиво. Не думала, что когда-нибудь это скажу, но мне хочется выпить этой гадости. А ты, Лиззи?
— Что, моя убитая горем сестра?
Лиза широко улыбнулась — она стояла рядом и потягивала мульти-фреш через фруктовую трубочку. За одну ночь, с ней произошли удивительные перемены: тусклый блеск в глазах сменился счастливым сиянием, на щеках проступил румянец, а улыбка не сходила с лица.
Кирилл наблюдал за ней украдкой и боялся того, что видит.
— Никакая я не убитая. Просто хотела спросить, хочешь ли ты выпить… местного пива.
— Если Кирилл будет, то и я не откажусь.
— Не поняла?
— Ну что тут не понятного? Ты ведь сама сказала, нужно как-то налаживать отношения. Вот я и стараюсь изо всех сил. Правильно, Кирюша?
— Ну, в какой-то степени да. Только можно и без пива обойтись, наверное. Мы ведь сюда не только пить приехали.
— Ой, да ладно вам! Напялили свои соломенные шляпки и превратились в древних пенсионеров, ей-Богу. Скукота просто адская. — Лиза ткнула Кирилла в бок, и, не заметив окаменевшего лица, хихикнула.
— Ты что, уже напилась где-то? Ничего не понимаю. Откуда столько радости? — Кристина удивленно вскинула брови, но так и не дождалась ответа.
Лиза бодро двинулась в сторону пляжа, вульгарно покачивая бедрами, а Кирилл невольно уставился на туго обтянутый шортами зад — такие тесные, что не верилось, что она смогла натянуть их без посторонней помощи. А он все смотрел, и смотрел, как последний дурак.
Полупустой рюкзак мотался на худеньком остром плече, тяжело стукаясь о бедро при каждом шаге. Теперь даже самые несущественные мелочи бросались в глаза, и почему-то представлялись в ином свете. То, что раздражало совсем недавно, перестало раздражать, и это ему не нравилось. Очень не нравилось. Теперь Лиза не казалась надоедливой, не мозолила глаза, не пыталась подольститься, а он-то этого ждал по привычке.
С момента, когда они сели в туристический автобус прошло не так уж много времени, но он не мог избавиться от ощущения, что она стала другой. Прямо как ящерица. Ящерица, которая поменяла цвет и незаметно сбросила старую кожу.
