— Ну да, конечно. А посимпатичнее ничего выбрать нельзя было? — она дотронулась до неровной прорези вместо рта и вздохнула, — шершавая какая-то, и неприятная.
— Ну а чего ты хотела? Это ведь очень редкое дерево. Забыла, правда, как называется. А ты вечно недовольная, ноешь и ноешь без конца.
— А вот и нет. Впрочем… давай хоть сегодня не будем спорить. Просто повеселимся, и все.
С этими словами Кристи пристроила маску на лице и аккуратно подвигала из стороны в сторону, укрепляя, как следует. Кирилл удивленно хмыкнул. Угадать без подсказки, кто находится за облезлой деревяшкой, теперь было просто невозможно. Но дело не только в этом. Сам вид у нее совершенно не маскарадный — грубо выточенный слепок напоминал реальное отражение лица, и от этого становилось жутковато. Чувство, что кто-то сотню лет назад убил человека, содрал с него кожу и покрасил в черный цвет, становилось все сильнее.
— Тебе удобно, не сильно затылок стягивает?
Он беспокойно осмотрел Кристину со спины — широкая резинка так крепко стиснула голову, что волосы поднялись золотистым пучком, красиво разметав оставшиеся пряди по плечам.
— Да вроде все в порядке. Вот только пахнет какими-то противными цветами. Наверное, продавец держал свою драгоценную реликвию на самом дне, под кучей никому не нужного барахла. Вот ни капельки не сомневаюсь — Лиззи единственная, кто захотел купить абсолютно бессмысленную вещь. Ты чего такая бледная? Неужели я настолько отвратительно выгляжу?
Кирилл оглянулся и впервые посмотрел на Лизу, не пряча взгляда, — она застыла, уставившись куда-то в центр зала, не моргая, и кажется, почти не дыша.
И все-таки, запах духов с каждой минутой становился все противнее. Казалось, от тела исходил приторно гниющий аромат, от которого хотелось чихать и чесаться. Чтобы при движении случайно не задеть маску носом, Кирилл как можно ближе придвинулся к Кристине и устроил подбородок на оголенном плече. Но именно эту область она опрыскала духами — настолько невыносимыми, что казалось, даже в рот проникла тошнотворная сладость.
Они нелепо покачивались на месте, имитируя медленный танец, и Кристи успела несколько раз тихим шепотом пожаловаться на боль в ноге.
Когда невидимый смотритель яхты приглушил верхний свет и повсюду вспыхнули огоньки электрических свечей, люди затихли и прониклись романтичной атмосферой.
Каждый хотел прочувствовать, как на короткий миг, пусть даже искусственно созданная историческая эпоха проникает в современный, ожесточившийся мир.
А равнодушное время неслось вперед призрачным поездом. Музыкальные пластинки сменялись с завидной скоростью до тех пор, пока на импровизированную сцену не вышла девушка в облегающем розовом платье, усеянном пышными перьями и расходившимся снизу блестящими волнистыми складками. Привлекая внимание, она постучала по микрофону пальцем, и ее слегка испуганное лицо напряглось от волнения. Дань исторической эпохе кончилась, и пары, слившиеся в танце, как по команде разомкнулись.
— Дорогие гости, здравствуйте! — дождавшись, когда утихнут возгласы и посвистывания, девушка вежливо поклонилась.
— Меня зовут Аурелия, и сегодня, я впервые на сцене для того, чтобы петь. Петь для вас. Дрожащий голос вновь потонул в восторженных криках.
Кирилл с облегчением ушел в тень из круга ослепляющего света. Не обращая внимания на божественный голос Аурелии, едва заметно прихрамывая, Кристина двинулась к выходу, притормозив только в дверях.
— Кирилл, где Лиззи?
— Не знаю, кажется, она ушла сразу, как только заиграла музыка. А что случилось?
— Ничего. Вроде бы. Просто как-то нехорошо. Хочется подышать свежим воздухом.
Они вышли на палубу, и как по волшебству окунулись в незнакомый мир. За несколько часов убаюкивающий шепот волн сменился надсадным горестным ревом, а ветер, разыгравшись не на шутку, пронзительно свистел в черном небе.
— Вон она. Лиза!
Услышав голос, Лиза отступила от поручня. Без платья и маски, ее фигурка казалась по-детски хрупкой и безнадежно потерянной. Пошатываясь, и обхватив себя руками от холода, она пошла навстречу, сгорбившись, словно под гнетом вселенского горя.
Устав стоять и ждать сестру, Кристина наклонила голову и слегка поддела маску пальцем. Но палец, царапнув по поверхности, слетел в пустоту, и она сдавленно ойкнула, тряся рукой.
— Ай, мой ноготь. Я его сломала!
Кирилл нахмурился. Ему вдруг показалось, что он слышит слабый, еле слышный треск, исходящий непонятно откуда. Да и вообще, несколько часов смотреть на черное потрескавшееся полотно вместо любимых глаз и улыбки, уже порядком надоело. Дешевый маскарад не принес радости, одно глупое притворство.
— Что-то не получается, помоги.
Кристи запыхтела, вцепившись в маску с двух сторон, но она намертво прилипла к голове.
— Кирилл. Эта штука не снимается!
Она запнулась, сглатывая застрявший комок в горле вместе с рвущимися наружу истерическими всхлипами. Еще секунда и польются слезы. Отвратительные, безудержные слезы.
