— Ну что ты придумываешь, дуреха. Просто нужно снять тугую резинку, и все. — Кирилл со вздохом развернул ее спиной и просунул пальцы под эластичную полоску.
— В чем дело? Что стряслось?
Думая, что сделать, чтобы не выдернуть клок волос из головы любимой, он уже забыл о Лизе, а она призраком вынырнула из темноты, и теперь стояла, скрестив руки и озадаченно хмуря лоб.
— Твоя сестра решила, что приклеилась к этой штуке. Вот черт!
Резинка неожиданно лопнула и осталась в руке. Вот только отвратительная маска даже не шелохнулась, так и сидела на прежнем месте. Кристина рыдала в голос, дергая ее во все стороны, но какой там. Кирилл смотрел, как едва не ломаются от напряжения тонкие пальцы, царапая жесткую поверхность и пытаясь отодрать от лица шершавое дерево. Когда нижняя часть немного поддалась, сдавленные рыдания стали в несколько раз громче.
— Кристиночка, попробуй успокоиться. Пожалуйста, не плачь, прошу тебя!
Он наконец-то очнулся от странного ступора, и прижал ее к себе — дрожащую и часто всхлипывающую.
— Сейчас мы ее снимем. Лиза, у тебя есть пилочка?
— Кажется, да. Сейчас посмотрю.
Не прошло и секунды, как она уже протягивала пилку, уставившись на сестру огромными, полными ужаса глазами.
— Ну, чего вылупилась? — Кирилл сердито свел брови, все больше раздражаясь, непонятно чему. — Я сейчас просуну пилку в зазор, а ты сразу хватай и дергай изо всех сил. Все поняла?
— Да.
На этот раз он не отвлекался на ерунду: горящий страхом и огнем взгляд, волосы, растрепанные бешеным ветром — все это больше его не касалось, не действовало гипнотически, и Кирилл отвернулся от Лизы, чувствуя, как в груди раздувается колючий шар злобы. Если бы она не купила и не всучила Кристи дешевую дрянь, то сейчас не было бы никаких проблем.
— Дергай! Давай же!
Лиза схватилась за маску и, зажмурившись, дернула. Кристи едва не улетела вперед. В самый последний момент Кирилл успел схватить ее за талию и вернуть на место.
— А-ааай. Как больно!
Она вдруг согнулась пополам, прижала ладони ко рту и запричитала, одновременно давясь слезами и хриплым, полным страдания криком.
Кирилл нервно сглотнул и покосился на Лизу. Не отрываясь, она смотрела на Кристину, и мелко тряслась в нервном ознобе, сжимая обломок маски в застывших пальцах. Вторая половина так и осталась нетронутой, накрепко пристывшей к коже. Глаза прятались за хищными прорезями, и только освободившийся рот скривился от нестерпимой боли. Не веря своим глазам, Кирилл заметил маленькие капельки крови, россыпью выступившие на бледных щеках и подбородке.
— Я не понимаю. Что тут вообще происходит?!
«Она была повсюду. Запах любимого тела наполнял каждую клеточку, насыщая воздух сладкой патокой, от которой кружилась голова. Аромат проникал в тело, как живительная, волшебная сила, круша и ломая все вокруг».
Дрожа и слабея от желания, Кирилл упал на колени. Его королева возвышалась перед ним на кровати, слегка раздвинув ноги и скучающе поглаживая ладонями бедра. Сумасшедшая, залезла в старую рубашку с закатанными рукавами и задрала ее до самой груди. Так, что стало видно идеально ровные соски.
— Ну, чего же ты ждешь?
Не веря счастью, он торопливо приник губами к ногам и медленно повел языком, поднимаясь все выше по бархатистой коже, готовый проглотить ее сантиметр за сантиметром, и чувствуя, как изгибается тело и тянутся руки навстречу.
В мыслях он хотел разорвать ее в клочья, проскользнуть пальцами между ног, утонуть в горячей влаге, а потом попробовать на вкус, узнать насколько она совершенна во всем.
Вместо этого, он содрогался в голодном спазме, не в силах позволить больше, чем было дозволено. Даже время было главным врагом, заставляя спешить и надеяться, что в этот раз она откроется больше, чем всегда.
Конечно же, она прекрасно знала, что он готов на все ради этих долгожданных минут. Бессчетное количество раз Кирилл умолял небо перевернуть мир и навсегда оставить его в этой комнате, чтобы после долгой ночи верным стражником охранять полный тревоги обманчивый сон.
— Скажи, что любишь меня.
Она убрала руки с плеч и беззащитно растянулась на простыни. Настоящая фарфоровая богиня с ледяными, проникающими в самое сердце глазами.
— Прежде, чем я впущу тебя, ты должен сказать, что любишь. Скажи!
— Конечно же, я тебя люблю. Как ты можешь в этом сомневаться?
Словно доказывая слова, он припал к упругому животу, зарылся в мягкую кожу лицом и замер. Тело больше не источало дурманящего аромата. Оно вообще больше ничего не источало.
Внутренности скрутило в тугой узел, и горечь нехорошего предчувствия появилась во рту. Неужели она снова ушла? Но это просто невозможно!
Приподнявшись на локтях, Кирилл отыскал глазами лицо любимой и простонал сквозь зубы беззвучные проклятия.
Снова обман. Он накрыл телом другую женщину, и в голове волчком крутилось до боли знакомое имя. Женщина насмешливо улыбалась, оголив острые белые зубы, — улыбалась и, не отрываясь, смотрела куда-то за плечо.
