Мама тут же подскочила с дивана и, натянуто улыбаясь, повела его обратно в сени. И сразу же стены накрыла зловещая тишина, заставив испугано съежиться на диване. Почти как в детстве, внутренности сжало в приступе паники, а воздух сгустился, забился в нос и уши, обрубая слух. Она снова всё испортила.
«Тс-сс. Не говори ерунды. Ты не могла ничего испортить, потому что все идет по плану».
Лиза едва не закричала от неожиданности и вжалась в спинку дивана. Совсем близко, на расстоянии вытянутой руки сидел Он. Просто оказался рядом, будто никогда и никуда не уходил. Одно легкое движение, и можно без труда коснуться кожи, узнать, наконец, какая она на ощупь. От этой мысли волоски на руках встали дыбом и взмокли ладони. Краем глаза Лиза различила знакомые контуры гибкого тела, и гостиная наполнилась неестественно ярким светом, превратившись в незнакомое и холодное жилище. Вся комната пропиталась омерзительным запахом гниения и тины.
«Не бойся меня. Я никогда тебя не обижал. В отличие от всех этих мелких, ничтожных людишек. Все до единого, они не достойны находиться возле тебя, слышать твой голос, трогать мягкое тело».
— Где ты пропадал всё это время? Я нуждалась в помощи, но ты не пришел… — До конца осмыслить то, что он сказал, не было сил. Лиза обхватила колени руками, стараясь унять нервную дрожь. — Ты просто исчез, и все. А я почти поверила, что всё это выдумка. Ведь он не любит меня. И никогда, никогда не полюбит.
«Не нужно делать поспешных выводов. Любовь капризная штука. Нужно вести себя тихо и естественно, и только тогда всё получится».
Впервые в голосе Ози послышалось раздражение, и Лиза зажмурилась, мысленно повторяя заветное: «на счет десять, исчезни, немедленно. Исчезни, немедленно, прямо сейчас. Раз, два, три»… Но он продолжал сидеть на диване, слишком живой и сильный, чтобы быть выдумкой.
— Тогда сделай уже что-нибудь, потому что он меня бросил. После всего, что было, он сделал это, не боясь разоблачения! А ты говорил, что всё в моих руках.
Ози медленно повернул голову.
Он дышал, а значит, втягивал тот же воздух, что и она. А она впитывала его дыхание вместе со словами из разорванного рта. Наполнялась ими, и не понимала, почему постоянно задыхается.
«Думаешь, если раскроешь правду, он останется с тобой? Думаешь, что можно заставить любить»?
— Всё, что я хочу — это взять то, что ты когда-то обещал!
«Ну да, я помню. Я давал много обещаний, и исполнил каждое».
— Ай!
Лиза вздрогнула. Легкий ветерок, почти как поцелуй, коснулся щеки. Она машинально приложила пальцы к коже и скривилась: щеку пронзило огненной иглой, будто она с размаху упала лицом на раскаленную сковороду. Боль отрезвила: гостиная снова стала своей, перестали расплываться предметы, неразборчивое бормотание телевизора нарушило сгустившуюся тишину.
Сквозь неплотно прикрытое окно внутрь проникали приглушенные голоса: мама о чем-то рассказывала, шутя, задавала вопросы, но голос то и дело срывался от волнения. Вот и она такая же, как сестра! Притворяется, старается быть гостеприимной, улыбается в лицо человеку, которому вовсе не рада. Кругом одна ненависть и ложь! Ненависть и ложь, от которой нужно немедленно избавляться, иначе вся жизнь будет испорчена.
Лиза зацепилась за скатерть и поднялась на ноги, чуть не разбив тарелку: от слабости подкосились колени, к горлу подступила тошнота. Пересилив себя, она оглядела комнату и рассмеялась.
— Обманщик. Наглый, бесчувственный эгоист. Хотя, ты ведь даже не человек!
Смех вырывался изо рта сдавленным карканьем, и больше смахивал на сдавленные рыдания. На диване никого не было, и никогда не могло быть. Все это больные фантазии. Фантазии, от которых не убежать, не скрыться до самой смерти.
Стены давили со всех сторон, но выйти во двор, она тоже не смела, — там был Кирилл.
Лиза слышала его мягкий голос, слышала каждый шаг и вздох. Мысли о нем не приносили успокоения, а лишь причиняли новые страдания. Бескрайнее море страданий за рекордно короткий срок. Счастливые мгновения, совсем недавно проведенные вдвоем, казались мелочью, по сравнению с разочарованием, давившим в эту минуту на плечи. Слова, сказанные вчера с таким равнодушием, крутились в голове заезженной пластинкой, и выжигали в груди бездонную дыру. Что нужно сделать, чтобы прекратить эту пытку? Какой подвиг нужно совершить?
Пошатываясь, и хватаясь за стены, она с трудом поднялась по лестнице в бывшую детскую. Здесь будто законсервировалось время, и сердце судорожно заколотилось от нахлынувших воспоминаний.
Маленькое оконце почти не пропускало солнце, — лучи пробивались сквозь слои пыли и косыми полосами ложились на скрипучий пол. Две железных кровати стояли друг напротив друга, такие узкие, что не верилось, что когда-то на них можно было вытянуться в полный рост. Посередине, почти слившись с полусгнившими досками, лежал овальный декоративный коврик, а у стены приютилась тумбочка с узкими ящичками. Та самая тумбочка, на которой впервые появился Ози.
