— Нужно было сразу выбросить эту развалину на помойку. Но, мы же были совсем несмышлеными, наивными детьми. Поверили в монстра и позволили ему остаться.
Лиза провела рукой по гладкой поверхности, стряхивая под ноги серые комки пыли. Два ящика оказались пустыми, и только в третьем, в самом углу лежала книжка «Унесенные ветром», и карманный фонарик. Спрятав его в ладонях, и нажав на кнопочку, Лиза разглядела слабое желтоватое свечение.
— Не может быть. Он же не работал! Я прекрасно помню, что не работал!
Она метнулась к окну и, задыхаясь от с внезапного восторга, распахнула створку. Хлипкая рама жалобно хрустнула под пальцами, и стекло с трудом удержалось в креплениях. Услышав треск, мама вздрогнула и посмотрела наверх, запрокинув голову:
— Лиза? Ты что там делаешь? Неужто, детство проснулось? Хватит маяться ерундой, спускайся вниз и помогай жарить мясо.
— Да-да, спускайся, хватит уже прохлаждаться неизвестно где. — Кирилл неохотно поддакнул и изобразил кислую улыбку. Даже с высоты второго этажа было видно, как он старался произвести хорошее впечатление, на самом деле, втайне мечтая избавиться от нее навсегда. Они все этого хотели, и с нетерпением ждали волшебного часа, затаившись каждый в своем углу.
— Да я смотрю, вам и без меня очень хорошо.
— Не говори ерунды, спускайся сейчас же. Нечего без дела лазать на чердаке и ворошить старый хлам.
Лиза потрясла рукой в воздухе:
— А я кое-что нашла, между прочим. Мы этим фонариком все книжки по очереди перечитали. А он, до сих пор горит, представляешь?
— Ты посмотри на нее. Прямо как маленькая девочка! — мама покачала головой, — не может такого быть. Сколько лет-то прошло?
— Много. Столько не живут. Ой!
Локоть соскользнул вниз, и больно оцарапался о выступ ржавого подоконника. Лиза отдернула руку и с шипением прижала пальцы к ушибленному месту: в глазах заплясали звездочки. И только потом дошло, что она выронила фонарик, — он скатился к самому краю крыши, остановившись перед водосточной трубой.
— Черт. А всё вы виноваты, лезете со своими глупыми нравоучениями.
— Зачем тебе нужно это старьё? Пускай там и остаётся.
— Нет уж. Этот фонарик когда-то мне очень нравился, а Крис дразнилась и никогда его не давала. И вот сейчас, я могу его, наконец-то, забрать. И нечего смотреть как на дуру, я все прекрасно вижу!
Лиза прищурилась, пытаясь просчитать в уме примерное расстояние: угол не такой уж крутой, и не так высоко, как кажется, если смотреть снизу. Когда-то давно, они с Кристи загорали прямо на раскаленных листах, — и ничего, никто ни разу не свалился и ничего себе не сломал. Успокоившись, она осторожно вылезла наружу и обнадеживающе улыбнулась, заметив окаменевшее лицо Кирилла. Он молча задрал голову и не сводил с нее пристального, и, кажется, взволнованного взгляда.
Грудь стиснуло от приятной невесомости. Если бы он только смог ее полюбить. Полюбить по-настоящему, всем сердцем, навсегда. Ведь такое случается. Сколько удивительных историй рассказано, неужели ни одна из них не может быть правдой?
Вопреки ожиданиям, ноги превратились в каменные глыбы, и сдвинуться с места не получалось. Лиза сделала несколько попыток, и едва не потеряв равновесие, замахала руками, цепляясь за воздух.
Будто сквозь вату долетел приглушенный звук — это покатились по земле помидоры для салата. Мама заломила руки и принялась громко причитать, как бабка-повитуха.
— Лиза! Ты с ума сошла?! Я куплю тебе новый фонарик, намного лучше, чем был у Кристины!
Нет, ну разве можно такое ляпнуть? Будто ей нужен какой-то там фонарь. Ей нужен только этот. Фонарик, хранящий детство, не сравнится ни с одной, даже самой навороченной лампой мира.
Это только кажется, что донизу не добраться. Нужно сделать пару скользящих движений, и просто медленно съехать на заднице до края, вот и все. А там и до фонарика рукой подать. Единственное, что угрожает, — это случайно напороться на какой-нибудь ржавый гвоздь.
— Не надо так переживать, ей-Богу. Даже если я вдруг упаду, мир не перевернется. Подумаешь, пару ребер сломаю, так это ничего, к свадьбе заживет!
Представив себя в свадебном платье и бинтах, Лиза не сдержала саркастичной усмешки и вдруг резко поехала вниз. Внезапный порыв ветра, будто подгоняя, ударил в затылок и, пытаясь остановиться, она прижалась спиной к прогретым черепичным листам, вытянувшись в струну. Но это не помогло, и тело продолжало скользить вниз, стремительно набирая скорость и не реагируя на мысленные команды.
Перед глазами замелькал хоровод из цветных пятен — кусок неба, зелень листьев, и мельтешащие где-то совсем близко розовые овалы. Встревоженные лица что-то кричали и раздваивались, как в фильмах ужасов, — не разобрать, какое лицо принадлежит Кириллу, а какое — матери. А может, было еще чье-то?
Понимая, что иного выхода, как падать — нет, она расслабилась и закрыла глаза, лишь бы не видеть, как стремительно сокращается расстояние до земли.
