Спрятанные в глубине души ответы на вопросы заставляли пугливо ёжиться, и Лизе казалось, что она двигается. Двигается, находясь всё в том же застывшем положении.
Вернулась мама, и поставила у изголовья столик для завтраков.
— Ничего, не переживай, всё наладится. В жизни и не такое бывает. Ты меня понимаешь? — она через силу улыбнулась и зачерпнула полную ложку картофельного пюре. — Открой рот, пожалуйста. Тебе нужно поесть, иначе совсем сил не останется. А тебе они необходимы.
«Да что, черт возьми, происходит»? — рефлекторно Лиза ощущала, как распахивается рот: влажный воздух гладил язык, гулял внутри, как в туннеле и выходил наружу без единого звука вместе с горячим дыханием. Неужели, всё происходит на самом деле?!
— Прошло всего несколько дней. Еще ничего толком неизвестно. Ты только не волнуйся, но я тебя не слышу. Совсем. Понимаешь? Не могу слышать. После падения с крыши, ты потеряла голос и способность двигаться. Упала плашмя на землю, да так неудачно… напоролась позвоночником на корягу в траве, и сразу же потеряла сознание. Пожалуйста, успокойся, не надо так сильно напрягаться, сейчас это может навредить…
Лиза попробовала сесть: глаза налились кровью, стиснуло в нервном спазме горло. Она снова видела ноги, — но разве был от этого толк? Они всё так же неподвижно лежали: мертвые, принадлежащие не ей, а кому-то другому. Так вот почему вокруг стоит такая подозрительная тишина. И, кажется, пахнет знакомым лекарством.
Мама теребила пуговицу на воротнике и боялась отвести взгляд, — наверное, ждала, что она вот-вот упадет в обморок. Вместо этого, Лиза откинулась на подушку и закрыла глаза.
Смотреть на мать было невыносимо: ее губы все время неуверенно двигались, а неприкрытая жалость так и лезла наружу. Как всегда, она заранее во всем сомневалась: в себе, в ней, в собственных, ещё несказанных словах.
— Когда ты упала, я сначала решила, что сплю. Разве можно вот так вот, в одну секунду взять, и рухнуть вниз. Да даже если и так, высота не такая уж и большая, чтобы… ну, ты понимаешь. Мы вызвали скорую, и тебя увезли в больницу. К тому времени с работы приехала Крис. Она так переживала, даже в лице вся переменилась!
От упоминания о сестре, будто плотину прорвало, и из глаз горячим потоком хлынули слезы. Мама тут же подскочила, и что-то бессвязно бормоча, принялась обтирать ладонями щеки.
Лиза беспомощно лежала, дрожа и стиснув зубы. Ощущение пальцев на коже не приносило успокоения, а наоборот вгоняло в еще большее отчаяние.
Она вспомнила, как когда-то давно, мама точно так же вытирала слезы им обоим, — и Кристи тоже. Крис всегда умела так плакать, что не выдерживало и разбивалось на осколки сердце. И тогда, всё вокруг представлялось глупым и несущественным.
— Прости, прости меня, дуру. Сама не понимаю, что несу. Тебе сейчас нельзя нервничать, а тем более думать о всяких глупостях. Чтобы привыкнуть, нужно время. Всё так неожиданно произошло, что я просто не могу взять себя в руки. А должна. Знаю, что должна. Теперь это моя главная обязанность.
Господи, только не это. От одной только мысли, что она прикована к постели на года, бросило в жар. Сколько дней она была в беспамятстве? Два, три? Что произошло за это время в мире? Что делали с ее телом? Что делали они все, пока она не могла контролировать происходящее?! И что делать сейчас, когда жизнь рухнула в пропасть? А вместе с ней мечты, цели, желания, надежды…
— Ты должна мне верить. Просто верить, и все. Для начала, мы займемся массажем. Потом добавим комплексную терапию, витамины, может быть уколы. Кирилл оплатил семейного врача — убедил его, что мы сможем поднять тебя своими силами, дома. То есть, здесь. Незачем тебе лежать в больнице. Да и к тому же, всё не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Сама прекрасно знаешь, какие чудеса иногда случаются. И врачи. У нас есть опытные, замечательные врачи. За это не переживай. Сергей Борисович — человек слова, у него прекрасный послужной список, золотые руки, тридцать лет безукоризненной практики… — мама сконфуженно замолкла, заметив, что Лиза с равнодушием уставилась в потолок. Если бы она могла, то рассмеялась в голос, — но горло сипело как высохшая водопроводная труба.
Не сложно вообразить, как обрадовался Кирюша! Теперь никто и никогда не раскроет правды. Не ткнёт, как паршивую собаку, мордой в грязь. За такой подарок судьбы не жаль и врача оплатить. Что ж не двух сразу?!
— Лизонька, милая. Не думай ничего плохого. Ты ведь сама знаешь, никто не желал тебе зла. А этот фонарик… если хочешь, я его достану. Ты только моргни, дай знать. Не хочешь? Ну, тоже верно. Зачем он вообще нужен… и на Кирилла не сердись, пожалуйста. То, что между вами было, не совсем честно по отношению к Кристи, но и преступлением назвать нельзя, правда? Всё со временем забудется. А он оказался хорошим человеком, добрым, отзывчивым. Даже если не любил, разве это так важно? Любви вообще не существует. Нет ее, выдумка, чтоб веселее жилось.
