– Это была история любви бога Войны, жившего много веков назад, и действительно прекрасной бессмертной, обретшей человеческое тело после тысячелетия совершенствования в виде рыбки с серебряной чешуёй, – неожиданно произнёс Гуань Шань, встретив взгляд юной богини и взяв его в плен. – Тот бог проповедовал отказ от чувств, помня, на какие страшные поступки были способны небожители, живущие в их плену. И когда прекрасная бессмертная призналась ему в любви, он не смог ответить ей взаимностью. Он боялся потери контроля и возврата к низменным желаниям, одолевавшим его до отказа от чувств. К сожалению, в тот момент он просто был не способен оценить прекрасную бессмертную, ставшую украшением небес… а та, в свою очередь, поняла, что ей не нужны ни силы, ни красота, ни долголетие – когда любимый не может дать любви в ответ. Она действительно пошла к владыке, и после этого на небесах её уже никто не видел, но, вопреки прекрасному слогу из томика, что находится сейчас у вас в руках, она не вернулась в свой истинный облик, уплыв рыбкой в речку, пока осознавший свою ошибку бог полагал, что она стала смертной и просто утонула… Такая расплата, безусловно, могла бы считаться справедливой: ведь в итоге они оба остались бы живы!.. Но в действительности всё было с точностью до наоборот. Правивший тогда владыка решил сжалиться над своим другом богом Войны и сообщил ему, что бессмертная, получив взамен на свои чувства разбитое сердце, вернула свой истинный облик и стала рыбкой в море. А на самом деле она отказалась от своей бессмертной сути и бросилась в бурные воды… где утонула, не имея ни хвоста, ни плавников. Бог Войны же после того случая ещё с сотню лет был уверен, что ничего страшного не произошло – ведь та бессмертная когда-нибудь снова ступит на землю, вновь обретя человеческое тело!.. Он узнал о её смерти случайно, когда вернулся после очередного сражения и услышал песню со слишком знакомым содержанием. Да, тогда эта история была песней. И её пели, как вы и говорили, со слезами на глазах. Ведь содержание песни было чистой правдой, так долго добиравшейся до самого героя истории. Тогда Бог Войны, осознавший, что в действительности произошло, пережил все чувства и эмоции, сдерживать которые пытался так долго, и в ярости запретил всем исполнение песни – и на небе, и на земле… так песня стала стихотворением, содержание которого видоизменили в угоду первоначальной легенде, дабы то не коснулось случайно ушей несчастного и не кануло в небытие окончательно.
Сказав это, Гуань Шань надолго замолчал, глубоко задумавшись над чем-то. Шло время, и наследница уже готова была мягко попрощаться с ним, чтобы продолжить свои попытки найти зацепки о его прошлом в следующий раз, когда её ушей достиг низкий, вибрирующий голос:
– Спой для меня, Юнь Юнь.
Изумленная, юная богиня подняла глаза и посмотрела на Хозяина Красной Горы.
– Я хочу услышать эту песню, – произнёс Гуань Шань, – уверен, в твоей голове уже есть нужный мотив.
Ученица Великолепных Цветков хотела указать древнему богу на то, что правом звать её «Юнь Юнь» он не обладает. Однако что-то в глазах бывшего учителя вынудило наследницу поджать губы и промолчать… а затем растерянно оглядеться и негромко заметить:
– Но мы во дворце Свитков, и здесь…
– Что тебе нужно? Цинь? Пипа? Всё это есть в моём доме, – перебил её древний бог и одним движением обратил их обоих в густой туман, мгновенно переместившийся в пагоду на Красной Горе.
– Как вы…! – выдохнула Юнь Юнь, резко обретя потерянную было опору под ногами.
– Прошу прощения. Хань Ли, должно быть, предупреждал вас, что порой я веду себя эксцентрично. Думайте, что сейчас один из таких случаев, – как ни в чем не бывало отозвался Гуань Шань и лёгким взмахом кисти призвал к себе цинь, установив инструмент на столике, стоявшем в центре смотровой площадки. – Ваше место готово, – указав на небольшую скамью рядом со столиком, произнёс древний бог и встал чуть впереди, у самого ограждения.
– Мелодия будет довольно простой. Если вам известно о произошедшем со мной в смертном царстве, то знаете, что большим музыкантом я не стала, как и знаменитой певицей, – сухо уточнила Юнь Юнь, присаживаясь на скамью и откладывая веер.
Играть ей совсем не хотелось. Ещё меньше ей хотелось петь. Тем более – для него! Ведь он стал бы первым, кто услышит её голос!.. Но величественная и одинокая фигура бога, стоявшего перед ней на фоне густых облаков над утёсом, начала вызывать в груди наследницы странное томление.
«Я что, жалею его? С чего бы?.. Нет, нет-нет-нет, он играет со мной, как играет со всеми!» – подумала Юнь Юнь, приводя себя в чувства. Затем решительно встряхнула руками и отбросила лишние мысли, готовая ублажить Хозяина Красной Горы за потенциально высокое вознаграждение.
Он хотел услышать песню?
Он её услышит.
