— Ну, вдруг тебе повезет, мы победим, и тогда алгебра пригодится. А лет через двадцать-тридцать, появится еще кто-нибудь, желающий всех укокошить, тогда-то ты им и займешься.
Тереза не хотела плакать. Не хотела грустить. Амос наклонился и обнял ее крепкой мускулистой рукой. Его кожа была такой горячей, как будто у него вечно температура. Тереза прижалась к нему и все-таки расплакалась.
Она попрощалась с Алексом и Наоми, как только корабль коснулся поверхности. Они приземлились достаточно далеко от школы, чтобы не повредить территорию, и Терезе пришлось немного пройтись от старой жизни к новой. Она старалась об этом не думать. Гораздо проще притвориться, что она покидает корабль лишь на время. Что не придется начинать жизнь с чистого листа. Она просто ставила одну ногу перед другой, как будто это всего-навсего обычная прогулка.
В качестве меры предосторожности ее провожали Джим и Амос, но они явно были поглощены мыслями о том корабле. Как и охранники из Дома правительства, они надели легкую броню и взяли оружие. А у Терезы с собой был лишь вещмешок с парой сложенных летных комбинезонов и запасом собачьего корма на несколько дней. Ондатра трусила рядом, ее карие глаза встревоженно следили за Терезой и Амосом.
Небо было бескрайним и синим, лишь на горизонте дрейфовали кучевые облака. Впереди расстилалась долина с мягкими изгибами ландшафта — результатом выветривания и буйного роста растительности. Местные растения, высокие и тонкие, устремлялись вверх как острые трехметровые стебли голубоватой травы. Ветер шелестел в них со звуком, похожим на радиопомехи. Школьные здания выделялись на этом фоне прямыми линиями и правильными углами. В воздухе пахло раскаленным металлом.
И ни души кругом.
— Новый семестр начнется только через две недели, — сказал Джим. — Скорее всего, ты прибыла первой.
— Разве это не школа-пансион? — спросила Тереза.
— Между семестрами все равно есть каникулы. Разве не так?
Амос пожал плечами.
— В моем окружении было маловато частных школ. Там знают о нашем приезде?
— Финли нас ожидает, но Наоми соблюдала радиомолчание, на этот счет она строга. Сам знаешь, на всякий случай.
— Конечно, — согласился Амос.
В светло-сером гравии главной дороги в солнечных лучах изредка мелькали всполохи розового, синего и золотистого. На обочине стоял без дела экскаватор. Его здоровенные гусеницы оставили след шириной в полметра. Поврежденная земля была темной и влажной. Солнце еще не успело ее подсушить. Амос улыбался как ни в чем не бывало, рассматривая все вокруг, словно турист достопримечательности. Джим выглядел более напряженным.
Они прошли по дорожке к центральному двору, окруженному зданиями со стеклянными окнами в три этажа и накрытому куполом. Минеральные отложения на каменном фонтане показывали уровень воды, когда она здесь текла.
Тереза читала про это место в рекламном буклете школы — светлое дерево рядом со стеклом, может, и считалось интересным архитектурным решением, но с ее точки зрения выглядело нелепо. Правда, сейчас здесь не было улыбающихся детей и серьезных наставников. Ондатра заскулила и прижалась к Терезиной ноге.
— Ага, псина, — сказал Амос. — У меня тоже мурашки по коже.
В десяти метрах впереди распахнулись двустворчатые двери главного здания, и оттуда вышла женщина. Она раскинула руки в стороны, показывая пустые ладони. Высокая, длинноногая и худая, с резкими скулами и темными глазами. Ее кожа выглядела упругой и натянутой, как у высеченной из дерева скульптуры. Тереза не сумела определить ее возраст, но на ней была форма лаконийских морпехов.
Джим выругался себе под нос.
— Я не вооружена, — сказала женщина. Тереза сразу узнала этот командный тон. Резкий и не допускающий отказа. В отцовском дворце постоянно звучали такие голоса. — Я не собираюсь вам угрожать. Нет нужды усугублять положение.
— Что вы здесь делаете? — спросила Тереза, достаточно громко, чтобы слова долетели на другой конец двора. — Вы знаете, кто я?
Амос положил руку ей на плечо и мягко потянул на полшага назад. Джим смотрел на женщину округлившимися глазами, на лице ни кровинки. Если бы не его спокойствие, Тереза решила бы, что у него паническая атака.
— Да, я знаю, кто ты, — сказала женщина. — Ты Тереза Дуарте. А я — полковник лаконийского корпуса морской пехоты Алиана Танака. А это капитан Холден, если не ошибаюсь. Должна признаться, я немного удивлена. Я думала, вы посадите ее на другой корабль. Яйца и корзины. Сами знаете.
Джим молчал. Буквально остолбенел. «Ого, — подумала Тереза. — А у него и впрямь сейчас начнется паническая атака».
— Я никого не трону, — сказала Танака. — Мне нужна помощь Терезы.
— Я здесь по собственной воле, — отозвалась Тереза. — Если отец...
— Сейчас я гораздо лучше тебя осведомлена о состоянии твоего отца, — прервала ее Танака.
Амос сунул руку в карман, как будто чтобы не спеша почесать ногу, и посмотрел на купол. Тереза услышала тонюсенький далекий голос Алекса: «В чем дело, здоровяк?»
— Если мы просто по-дружески беседуем, — громко произнес Амос, — то почему на крыше засели снайперы?
