– Однако я все еще пребываю в неведении, хоть вы и обещали обратное.
– А вы закончили свой рассказ?
– Нет, но прежде чем я продолжу, вам все-таки придется ответить на один мой вопрос.
Брови ребенка взлетели вверх. В глазах зажглись искра удивления и интерес.
Не дождавшись согласия, старик продолжил:
– Умереть несложно. Сложнее жить и сохранять в себе те качества, которые присущи человеку. И смерть ему присуща. Но то, что всегда будет противоречить самой концепции жизни и то, что мы все усиленно стараемся выдать за норму бытия, не всем подвластно. Я задам вам вопрос, на который лично я, без сомнений, отвечу утвердительно.
– Я весь внимание… – подался вперед незнакомец.
Профессор, набрав воздух в легкие, смело спросил…
Часть 2
ИСКУПЛЕНИЕ
– Вы готовы убить? – центурион22 внимательно оглядел неподвижный строй легионеров. Совсем молодые юноши прошли тысячу миль, чтобы пополнить ряды истощенного войска. Болезни, потери и дезертирство истощили легион. Теперь император прислал на замену закаленным в боях ветеранам едва обученных держать меч юнцов, большая часть которых погибнет в первые минуты боя. Центурион молчал. Широкие полосы густых бровей, опаленных походными кострами, висели над горбатым переломанным носом. Хищный взгляд голубых глаз цеплялся за каждого по очереди, обдавая холодом и злобой. Тусклый бронзовый шлем в рубцах плотно сидел на широких скулах, покрытых черной, местами седеющей бородой. У центуриона не было левого уха, точнее верхней его части. Мочка висела на угловатом огрызке кожи, прикрытом редкими кудрявыми волосами. Тонкие губы изгибались при каждом крике, оголяя наполовину беззубый рот.
– Каждый из вас должен задать себе этот вопрос, потому что все живое в этих землях – ваш враг. Нищий старик, женщина или ребенок, стоит вам отвернуться, расслабиться, потерять бдительность, без промедления вонзят кинжал в вашу спину. За показной вежливостью и дружелюбием скрывается безжалостный убийца. Хладнокровный и расчетливый. Только дисциплина и полученные в боях навыки смогут сохранить вашу жизнь. Но в бою вы еще не были. Ваших тел не касалась острая холодная сталь, и не кровоточили еще ваши глубокие раны. Вы не теряли разум от боли и не рыдали над телами павших товарищей. Все это ждет вас впереди. И пока вы не покрыты боевыми шрамами, я буду требовать неукоснительного подчинения и жестоко наказывать за непослушание. Вы все уже поделены на когорты и контубернии23. Вам выдали снаряжение и мечи, с которыми вы не должны расставаться никогда. Спите, едите, копаете ров, справляете нужду, гладиус24 должен быть всегда с вами. Пилумы25 и гладиусы всегда должны быть острыми и чистыми. За этим я буду следить лично. И если замечу, что оружие содержится недолжным образом, – центурион рассек воздух тонким стеблем лозы, – вас ждет суровое наказание.
Он снова заскользил взглядом по склоненным головам солдат:
– За любое ослушание – плеть. За кражу вещей в лагере, лжесвидетельство, сношения с сослуживцами – смерть. Смертью карается сон на дежурстве, ложный доклад командиру о храбрости на поле боя, дезертирство и брошенное в битве оружие, а также меньшие проступки, если обвиняемый наказывался за них ранее три раза. За отступление с поля боя группы солдат все подразделение, в котором они состоят, подвергается децимации26. Вы должны помнить, что являетесь храбрыми сынами империи и оберегаете ее границы от многочисленных врагов. За службу вам полагается 1200 сестерциев в год за вычетом расходов в погребальный фонд для каждого и надбавка на гвозди для башмаков и соль. Свои сбережения вы можете сохранять у знаменосца. Те, кто храбро сражался в бою, получают увеличенную в два раза оплату и повышаются в звании. Вы двое, – центурион ткнул пальцем в ближайших легионеров, – за мной, остальным – разойтись.
Он зашагал прочь. Солдаты со щитами наперевес ринулись следом.
Они шли вдоль дощатых палаток, разгоняя слои сизого дыма, наполненного приятным ароматом бурлящей в котлах похлебки. За несколько месяцев разбитый наспех дозорный форт приобрел образ полноценного лагеря.
Первые палатки, возведенные вокруг золотого орла в тени густого леса, трансформировались в добротные срубовые дома, надежно укрытые частоколом за несколькими рядами рвов. Лес постепенно отступил под стуком топоров. Даже несокрушимые каменные утесы, создаваемые природой веками, ровными булыжниками улеглись на дороге, соединяющей бесконечными караванами обозов лагерь с самим Римом. Империя умела воевать. А любая успешная война зависела в первую очередь от бесперебойного снабжения многочисленного войска. Легионеры воевали за империю, которая всегда сохраняла их животы полными, берегла семьи в достатке и стабильно пополняла резервы, чего нельзя было сказать об армии осажденного Иерусалима.