Преодолев узкий проход между стен, пригнувшись, Тит пролез через острые обломки вторых ворот. Здесь защитники встретили штурмующих роем стрел, оперения которых торчали отовсюду, куда только могли проникнуть острые жала. Передовая когорта в полном составе лежала у ворот, пронзенная стрелами. Длинный темный коридор, освещенный факелами, блестел вдали городскими улицами. Здесь они были сломлены. Здесь над их головами пылающим метеором пронеслось каменное ядро и вонзилось в храм. Спустя миг из узких окон святилища повалил густой дым, а затем и длинные языки пламени. Защитники оцепенели всего на мгновение. Но этого мгновения римлянам хватило, чтобы опрокинуть тесные ряды растерянных воинов. Здесь они, побросав оружие, израненные, пустились в бегство. Они хотели успеть запереть ворота в храмовый комплекс, выиграв хоть немного времени, чтобы перегруппироваться. Собраться с силами, спасти горожан, близких и родных в старом городе. Они еще надеялись запечатать проход всяким хламом и поджечь, чтобы отравляющий дым лишил воздуха столпившихся в узком тоннеле римлян. Они хотели успеть еще пожить. Но не успели. Тонким ручьем, сочащимся сквозь многочисленные баррикадные бреши, римляне, ступая по трупам, цеплялись за редкие укрытия. Хрипом и криками, откинув завалы, разъяренные воины хлынули кипящим потоком на объятые ужасом улицы.
Оставляя глубокие следы от подошвы на бурых пятнах запекшейся крови, легат уверенно шел вперед. В нескольких десятках шагов от бойни павшие легионеры встречались уже реже. В основном попадались изрубленные тела кое-как вооруженных иудеев. Отсюда скопившиеся когорты рассыпались по узким проулкам. Легионеры, не встречая организованного сопротивления, врывались в дома, убивали мужчин, насиловали женщин, и похватав скудные богатства, представляющие хоть какую-то, на их взгляд, ценность, устремлялись к следующему жилищу.
Дом за домом, сея смерть и обезумев от крови, алые плащи стекались ко дворцу на центральной площади.
Как только стало понятно, что город наводнен римлянами, защитники распахнули все ворота, чтобы хоть кто-то мог спастись бегством. Но их там ждали легионы оцепления, получившие приказ безжалостно уничтожать всех, кто покидает город. Людская масса, истошно вопя, вонзалась в землю градом стрел и копьями загонялась обратно в нутро терзаемого смертью Иерусалима.
Из окон валил дым. Повсюду разносились крики раненых. По улице, обгоняя легата, ровными колоннами бежали свежие отряды.
– Шевелитесь, оборванцы! Я не собираюсь возиться с вами до темноты! – кричал довольный центурион, сложив руки на поясе. Его бронзовый панцирь был в брызгах крови, плащ изорван, лицо чернело в копоти.
Увидев легата, он ударил кулаком в нагрудник и воскликнул:
– Аве цезарь!
Тит, подойдя, ухватил командира за предплечье и крепко обнял.
– Вы – славные воины, – прошептал легат. – О храбрости вашей и ваших павших собратьев будут слагать легенды веками. Твоя центурия была первой на стенах, и ваш орел сломил оборону уже здесь в городе?
– Да, мой повелитель.
– Я не забуду вашей храбрости, как и народ Рима. Теперь скажи мне, где он?
– Мой повелитель, мы не смогли остановить его, потому и послали за вами.
– Вы поступили правильно, – успокоил легат. – Ну что ж, веди меня к нему и дай команду лучникам. Кто знает, что на уме у этого блаженного?
Окруженный легионерами, Иосиф стоял у запечатанных дворцовых ворот, сжимая в обеих руках гладиусы. Солдаты, прикрывшись щитами, не решались напасть на носителя императорской фамилии, но были готовы защищать собственную жизнь.
Последний оплот обороны. Последние непокоренные, нашедшие спасение за толстыми воротами дворца, все еще дышали благодаря Иосифу, стоящему между входом и разъяренным войском. Будь на его месте кто-то другой, покои бы уже покрылись трупами. Но перед солдатами был Флавий. И их безумие, будучи не в силах побороть страх, отступило. Никто не желал пасть рядом с этим глупцом от руки разгневанного легата.
– Ну же? Кто первый? – кричал Иосиф. – Подходите, трусы. Никто не ступит дальше, пока я жив.
Он размахивал мечами, разгоняя сжимавшееся кольцо из щитов. Глаза, налитые кровью, искрились ненавистью. Удары, рассекающие воздух, были тверды и безжалостны. Несколько легионеров в страхе попятились, но были остановлены грубыми ударами командиров и возвращены в строй.
Римляне не могли понять, почему давший клятву в верности императору Иосиф готов умереть за тех, с кем даже не был знаком. Они были ему чужаками. И стали они чужими по его, Иосифа, воле. Он сам решил отвернуться от них, а теперь он их защищал ценой собственной жизни.
Иосиф не знал, сколько человек укрылось во дворце. Богатые ли это властители или нищие рабы. Он даже не знал, верные ли там сыны отечества или подлые трусы, разорившие свой народ. Он был готов умереть за них за всех, кто бы там ни был. Они молили Бога о спасении, и Бог послал им его – Иосифа. Так думал сам Иосиф. Иудей. Предатель. Римлянин. Язычник.