Издав протяжный хрип, я потянулся к нему. Рыдая, он схватил меня и прижал к себе. В этих тисках я с трудом глотал морозный воздух и еле находил в себе силы, чтобы не потерять сознание. Я дрожал от слез и холода, но впервые за долгое время мне было по-настоящему тепло.
XV
Тепло было и в комнате, когда я открыл глаза после долгого и беспокойного сна. Был слышен треск поленьев в печи, создававший уют родного дома. Я лежал на ровном мягком матрасе, а под головой была подушка, вдетая в чистую белоснежную наволочку. Одеяло хоть и отдавало сыростью, но под ним было комфортно и сухо. По небольшой комнате разносился приятный аромат горячей еды. И сама комната, несмотря на занавешенные плотными одеялами окна, очертаниями углов и обстановки веяла умиротворенностью, словно я находился дома. Через секунду сюда зайдет мама и отдернет шторы. Теплый солнечный свет разольется по комнате, безжалостно прорываясь сквозь плотно сжатые веки, и я зажмурюсь еще сильнее, натянув одеяло на голову. Улыбаясь, она подойдет к кровати и, присев на край, нежно потреплет меня по волосам, а из кухни сквозь узкие прорехи в мою теплую и уютную темноту уже вползут ароматы свежих оладий и теплого парного молока. Я притворюсь спящим и вовсе не потому, что не желаю пробуждаться, а в силу того, что совсем не хочется выбираться наружу из своего нежного мягкого кокона. Но запах еды берет верх, и я нехотя высовываю голову на яркий свет. Улыбаясь, морщусь от ослепительных лучей и сладко потягиваюсь. В то же мгновение ощущаю нежные мамины губы на лбу и обнимаю ее крепко-крепко, чтобы начать новый день обычного, окруженного любовью и заботой ребенка.
В наваждении этом я с удовольствием пребывал еще некоторое время, пока не осознал, что лежу действительно в своей кровати, в нашей квартире, а из кухни, несомненно, веет завтраком.
Странное чувство испытывает человек, когда всем смыслом своей жизни видит лишь возвращение в прошлое. А когда судьба дарует ему мимолетную возможность заглянуть за вуаль минувшего, слегка пересечься с давно ушедшим, но все равно нагоняющим печаль, охватывающим грустью, в разные этапы жизни все видится не таким, каким представлялось. И тогда наступает переломный момент. Оказавшись в прошлом, ты отпускаешь бегущие в памяти картинки и навсегда прощаешься с тем, ради чего стремился вернуться.
В то утро я попрощался с мамой, которая больше никогда не войдет в эту комнату. Попрощался с комнатой, в которой никогда больше не буду просыпаться с улыбкой на устах, и печально отпустил окруженного любовью и заботой ребенка.
Отец сидел на кухне, задумчиво наблюдая за лижущим чайник пламенем. Он постарел. Очень сильно постарел. На сгорбленную спину давил непосильный груз пережитого. Огрубевшие руки даже в покое крючились в пальцах и выглядели совершенно неестественно, болтаясь на иссохших плечах. А взгляд из глубины впавших глаз смиренно созерцал мудростью того, кто сильно устал от жизни. Но где-то там, в отрешенности и пустоте взора сияли жгучие испепеляющие искры. Искры злобы, ненависти, мести. Там, у печи, он тоже прощался с прошлым, вспоминая моменты, сгорающие в открытом пламени.
Я не хотел его тревожить, вырывать из тяжелых мыслей, но заметив меня, он улыбнулся и протянул кружку с горячим бульоном, от которого я отказался.
– Тебе нужно поесть, – приговаривал он. – Пока тебя не осмотрит врач, ничего сытнее этой похлебки в ближайшее время ты не отведаешь, но я видел множество истощенных людей, которые отказывались от еды и в последствии умирали. Дело в том, что после длительного…
Он осекся, увидев мои руки, сжавшие кружку. Их била дрожь, отчего бульон плескался за края. Искры ненависти в его глазах запылали еще ярче, но он сиюминутно обуздал их.
– Как тебе спалось в нашем старом доме? – отец заботливо потрепал мои космы. – Надеюсь, ты не замерз? Я заделал окна одеялами и топил печь всю ночь. Вот только дверь, которую вчера выбил, поправить уже не получилось, но я запер подъезд, так что сквозит не сильно.
Я осмотрелся. За время моего отсутствия обстановка почти не изменилась. Да и что можно поменять в пространстве, где для всего необходимого отведено свое персональное место? Плита всенепременно должна стоять под дымоходом и чуть поодаль от окна, чтобы хозяйке было удобно готовить при дневном освещении. Рукомойник в углу при входе, а рабочая поверхность вдоль стены на всю длину кухни. На противоположной стороне обязательно шкаф для посуды, муки и сахара, а также разнообразных круп и продуктов длительного хранения. Рядом со шкафом на стене обычно висели часы. Громоздкие, с маятником и громоподобным боем. И неизменно круглый массивный стол на резных толстых ножках в самом центре комнаты.
Когда мы заехали в эту квартиру, мама потребовала перенести стол в гостиную и отцу пришлось разбирать этого тяжеленного гиганта, чтобы протиснуть в дверной проем. Новые хозяева вернули стол на кухню. Это, впрочем, единственное изменение, которое произошло за эти годы. Ну, еще окна, которые повылетали от взрывов и пустили длинные корявые трещины по стенам.