Двое уже знакомых – цвета тёмного перекалённого кирпича Эртан и жемчужная Аэсоннэ; каштановый Чаргос, светло-соломенная, точно солнце, Зося – самая мелкая из всех; и огромный, исполинский чёрный дракон – сам господин Аветус. При одном на него взгляде Ирме захотелось упасть без чувств, что порой проделывали высокородные принцессы в рассказах патера Франкля.
Клара и Ирма остались стоять, глядя на расправляющих крылья чудовищ. Серко тоже дрожал, прижавшись к боку девочки; страшная сила крылатых созданий действовала даже на него.
Драконы были прекрасны, да; но и страшны, действительно страшны. Чужды. Ирма во все глаза глядела на жемчужную Аэсоннэ – неужели это и есть её былая подружка?
– Жутковато, правда? – услыхала она шёпот госпожи Клары. – Да, это драконы, дорогая моя. Полюбишь дракона – поймёшь дракона, а иначе никак.
Тем временем господин Аветус и все остальные расправляли крылья, встряхивались, словно готовясь рвануть прямо в зенит.
– Они улетят, – странным голосом проговорила госпожа Клара, так что у Ирмы враз засосало под ложечкой, – они улетят, а мы останемся их ждать. Так, как и всегда.
– А… а куда они полетят, госпожа Клара? – робко спросила девочка.
– Искать твоего обидчика.
– И даже Зоська? Ой, я думала… я хотела сказать, она же несмышлёныш ещё совсем…
– И даже Зося, – вздохнула чародейка. – Между нами, простыми людьми, драконы могут быть порой… очень упрямы.
Ирма не удержалась, хихикнула. Страх мало-помалу уходил.
– С Зосей полетит Чаргос. Он присмотрит.
Чёрный дракон коротко и грозно взревел, в пасти меж огромных зубов мелькнули огненные проблески. Чешуйчатые крылья развернулись, упираясь в воздух, и вся пятёрка дружно оторвалась от земли, короткими росчерками молний устремившись прямо вверх, к тёмному небосводу.
– Не устала? – госпожа Клара вдруг искоса взглянула на Ирму. – Видела я, как ты пыхтела…
– Нет, совсем нет! – почти не соврала Ирма. И в самом деле, пока мешок тащила – уморилась, а теперь – откуда только силы пришли? Наверное, потому, что в трактире спину гнула и больше, и работа была тяжелее, и вообще всё беспросветнее. А тут, когда появилась
– Ничего, дорогая моя, – засмеялась волшебница. – Может, ты готова начать учиться?
– Да! – взвизгнула в восторге Ирма, ни на миг не поколебавшись. – А… а у меня получится? – вдруг засомневалась она.
– У чародеев, – госпожа Клара опустилась перед ней на одно колено, крепко взяла за плечи, заглянула в глаза, – нет такого слово «не получится». Магия – это не камни, Ирма. Вот взгляни на тот валун. Видишь его?
– Да-а…
– Его не поднимет ни один силач мира. Сколько бы он ни готовился, сколько б ни упражнялся. Сколько б ему ни повторяли, что надо просто «поверить в себя» и «не замечать препятствий».
– А магия поднимет, да?
– Слушай и не перебивай. Силач, вооружённый лишь мощью собственных рук, никогда не сдвинет этот камень. Но обычный пахарь с рычагом справится легко. Понимаешь меня?
– Магия – она как рычаг, да? Дядька Свамме рассказывал, мол, у гномов всяких штуковин хватает, однако и они не всё могут.
– Верно. – Клара потрепала Ирму по затылку. – Возьми камень побольше, возьми скалу – и уже не справится никакой рычаг. А магия – она да. Рычаг нельзя сделать слишком большим – никто не сдвинет. Магию же – можно.
– Маги могут всё? – щёки у Ирмы раскраснелись, глаза горели.
– Теоретически – всё.
– Те… то… торети… это как, госпожа Клара?
– Это значит – может быть. Но пока ещё никто из чародеев такого не достигал.
– А вы? Вы, госпожа Клара?
Волшебница засмеялась.
– Ты видела моих детей. Они для меня поважнее любого могущества.
Ирма отчаянно замотала головой. Неправильно, как есть неправильно! Потому что…
– Потому что всемогущий маг сумел бы избавить мир от зла и несправедливости? – подхватила госпожа Клара.
Девочка кивнула.
– Так не получится, дорогая моя, – грустно сказала чародейка. – Потому что такому магу только и пришлось бы, что следить, как бы кто чего не натворил. Знаешь, как пастух со стадом? Хотела бы ты стать овечкой, Ирма? Чтобы тебе все указывали, до последней мелочи?
Ирма задумалась.
– Я должна сказать «нет», правда, госпожа Клара? Что я не овечка, потому что овец стригут, а потом режут? И у них отнимают ягнят, потому что они самые сочные и вкусные? Я должна была сказать «нет», ведь верно?
Чародейка, уже было раскрывшая рот и готовая заговорить, осеклась.
– Откуда ты это взяла? – голос у неё упал до шёпота. – Про что «надо» отвечать?
