– Нет, получится, – возразила Эгвейн, невозмутимо глядя ему в глаза. – Эта битва не похожа на те, в которых вам довелось сражаться. И в прошлом вы никогда не вели в бой подобную армию, генерал. Вы позабыли о важнейшем преимуществе, которое у вас есть.
– Имеете в виду Айз Седай?
«Еще как, чтоб мне сгореть!» – подумала Эгвейн. О Свет! Не многовато ли времени она провела в обществе Илэйн?
– О вас я не забыл, мать, – сказал Брин. – По моему плану, Айз Седай останутся в резерве и будут помогать при ротации отрядов, чтобы ввести в бой свежие силы.
– Простите, лорд Брин, ваш план не лишен мудрости, и некоторым Айз Седай следует поручить именно эту задачу, – возразила Эгвейн. – Однако Белая Башня тысячелетиями готовилась к Последней битве вовсе не для того, чтобы пересидеть ее в тылу как резерв.
Брин кивнул, после чего выудил из стопки документов какую-то папку и протянул ее Эгвейн:
– Только не подумайте, что я не учел более… динамичные варианты. Просто не хотелось выходить за рамки полномочий.
Просмотрев полученные бумаги, Эгвейн приподняла бровь. А потом улыбнулась.
Мэт не припоминал, чтобы возле Эбу Дар когда-нибудь собиралось столько Лудильщиков. Ярко раскрашенные фургоны походили на крепкие, свежие, полные жизни грибы, заполонившие уныло-коричневое поле. Проклятье! Их тут считай что целый город. Город Лудильщиков? Это ж все равно что… город айильцев. Так не бывает.
Не съезжая с тракта, Мэт пустил Типуна рысью. Нет, дело ясное, один-то город у айильцев все же имеется. Может, и у Лудильщиков когда-нибудь появится. Тогда они скупят все запасы цветных красок, а остальным – всем остальным в мире – придется ходить в серо-бурых робах. В этом треклятом городе не будет драк – что само по себе уже скука смертная, – но еще в нем не сыщется ни единой дырявой кастрюли, причем не только в городе, но и на тридцать миль вокруг!
Мэт с улыбкой потрепал гриву Типуна, к чьему седлу был приторочен
Обмотанная вокруг головы грубая повязка прикрывала пустую глазницу. У Ворот Дал Эйра Мэт встал в очередь ожидавших разрешения войти в город. Надо, чтобы в нем видели еще одного раненого наемника, желающего найти в Эбу Дар пристанище или, быть может, работу.
Он старательно горбился в седле. Не высовывайся: этот совет хорош и на поле боя, и при въезде в город, где примелькалась твоя физиономия. Мэтриму Коутону сюда путь заказан. Мэтрим Коутон оставил королеву этого города в путах – ждать смертоубийства, в котором многие его и заподозрят. О Свет, да он и сам себя заподозрил бы! Небось Беслан теперь его ненавидит, а предсказать, как его встретит Туон – теперь, когда они какое-то время провели порознь, – нет никакой возможности.
Да, лучше не высовываться и держать рот на замке, пока не сообразишь, что тут к чему. Если вообще дождешься, чтобы тебя впустили. Проклятье, где это видано, чтобы на въезде в город собиралась целая очередь?
Наконец он оказался перед городскими воротами, где скучал солдат, чье лицо походило на старую лопату – наполовину чумазое, и самое место ему в темном углу какого-нибудь сарая. Стражник оглядел Мэта с головы до пят.
– Принес ли ты клятвы, путник? – спросил он с медлительно-протяжным шончанским выговором.
С другой стороны ворот еще один солдат жестом подозвал к себе следующего в очереди.
– Ну а как же, – ответил Мэт. – Клятвы великой Шончанской империи и самой императрице, да живет она вечно. Я всего лишь неприкаянный наемник без гроша в кармане. В свое время служил Дому Хаак, это благородное мурандийское семейство. Пару лет тому назад в Малышовом лесу встретилась мне маленькая девочка, и я взялся ее защищать, да какие-то лихие люди наполовину лишили меня зрения. Девочку я растил как свою, вот только…
Солдат махнул рукой: дескать, проезжай. Похоже, он пропустил историю мимо ушей, и Мэт подумал, не остаться ли на месте – чисто из принципа. С какой это стати стражники вынуждают людей томиться в длиннейшей очереди, дают им время измыслить о себе какую-нибудь побасенку, а затем не желают ее слушать? Так и обидеть недолго – кого угодно, только не Мэтрима Коутона, ведь тот всегда бодр, весел и ни на кого не обижается. Но другой непременно обиделся бы.
Обуздав недовольство, Мэт поехал дальше. Осталось лишь добраться до нормального постоялого двора. Жаль, что заведение Сеталль уже не вариант, ведь там…
Типун лениво побрел себе дальше, но Мэт вдруг одеревенел в седле. Он только что сообразил, на кого упал его мимолетный взгляд. Тем вторым стражником у городских ворот был не кто иной, как Петра, силач из странствующей труппы Валана Люка!
