– Не столько ловушка, – ответил Ранд, – сколько подготовленное поле боя, с расставленными повсюду караульными. Им известно, что случилось в Марадоне. Должно быть, отряды Повелителей ужаса всегда готовы Переместиться туда, где меня заметят, и нанести удар.
– Теперь ты понял, в чем ошибка подобных атак?
– Ошибка?.. Нет. Неизбежный исход? Да.
Он не мог вести войну в одиночку. Не в этот раз.
Придется найти другой способ защитить своих людей.
Бергитте мчалась сквозь лес в сопровождении тридцати айильцев с луками наготове. Этот забег сопровождался неизбежным шумом, но айильцы передвигались куда тише других – не останавливаясь, запрыгивали на упавшие деревья, ловко пробегали по валежнику, старались ступать на камни. Они петляли между стволами, пригибались и уворачивались от нависших ветвей.
– Здесь, – вполголоса сказала Бергитте, обогнув неправильной формы холм. К счастью, пещера осталась на прежнем месте. Перед ней бежал ручеек. Айильцы ныряли в заросший лозой вход, а вода смывала запах их следов.
Двое побежали дальше, по звериной тропе, но теперь гораздо громче, задевая все ветви на своем пути, а Бергитте присоединилась к тем, кто спрятался в пещере. Внутри было темно. Пахло землей и плесенью.
Скрывалась ли она в этой пещере – много веков назад, когда вела разбойничью жизнь в здешних лесах? Этого Бергитте не знала. Она редко вспоминала свои прошлые жизни, и зачастую то были мимолетные образы промежуточных лет, проведенных в Мире снов, перед тем как ее, нарушив порядок вещей, вырвала в этот мир Могидин.
Стоило Бергитте подумать об этом, как ей стало тошно. В перерождении с чистого листа нет ничего необычного. Но когда лишаешься памяти – самой сути того, кто ты есть на самом деле… Неужто она, утратив воспоминания о своем пребывании в Мире снов, полностью забудет Гайдала? И забудет саму себя?
Бергитте стиснула зубы. «Началась Последняя битва, тупица, – напомнила себе она. – Кому какое дело до твоих воспоминаний?»
Верно, никому. Кроме нее. Бергитте все сильнее тревожил вопрос: а если она, будучи выброшена из Мира снов, оказалась отторгнута от Рога Валир? Она не знала, возможно ли подобное. Раньше, может, и знала, но теперь почти ничего не помнила.
Но если это так, то для нее Гайдал потерян навсегда.
Снаружи зашуршали листья и оглушительно затрещали ветви. Бергитте готова была поклясться, что мимо пещеры марширует тысяча солдат, если бы не знала, что в троллочьем кулаке насчитывается всего лишь полсотни монстров. Тем не менее численное преимущество было на их стороне. Однако Бергитте это не беспокоило. В разговорах с Илэйн она нередко сетовала, что не очень-то разбирается в военном деле, но скрываться в лесу с командой умелых бойцов… Такое с ней случалось. Десятки раз. А то и сотни, хотя ее воспоминания были настолько смутными, что наверняка не скажешь.
Когда мимо проходили последние троллоки, отряд Бергитте выскочил из укрытия. Зверюги двинулись по ложному следу, оставленному двумя айильцами чуть раньше, и по ним ударили с тыла. Множество троллоков полегло под стрелами, прежде чем остальные успели отреагировать на внезапную атаку.
Прикончить троллока непросто. Зачастую требуется две-три стрелы, чтобы сбить его с шага, – конечно, если не попадешь в горло или глаз. А Бергитте никогда не промахивалась, и ее стрелы разили монстров одного за другим. До того как начался бой, троллоки шли под горку, а это значило, что каждый, в кого попала стрела айильца или Бергитте, становился еще одним препятствием на пути у сородичей, пытавшихся добраться до стрелков.
В считаные секунды от полусотни чудовищ осталось три десятка. Все тридцать рванули вверх по склону, и пятнадцать айильцев, сменив луки на копья, вступили с троллоками в рукопашную схватку, а Бергитте и остальные спустились по склону на несколько шагов и ударили по врагу с флангов.
Двадцать троллоков полегли на месте, а остальные десять попробовали удрать. Несмотря на лесистую местность, попасть в них было нетрудно, хотя целиться приходилось в ноги или загривок, чтобы враг упал и принял смерть от копья.
Десять айильцев занялись павшими троллоками: пронзали копьями каждую тушу, чтобы удостовериться, что враг действительно мертв. Остальные собирали стрелы. Бергитте подала знак двум айильцам, Ничилу и Лудину, и втроем они отправились на разведку.
Все вокруг казалось знакомым – деревья, почва под ногами, – и не только из-за прошлых жизней, которых Бергитте уже не помнила. Из сотен лет, прожитых в Мире снов, не один год они с Гайдалом провели в этих лесах. Бергитте вспомнила, как он ласково гладил ее по щеке. По шее.
«Нельзя это потерять, – думала она, отгоняя панику. – О Свет, нельзя. Умоляю…» Бергитте не понимала, что с ней творится. Нахлынули туманные воспоминания о споре… насчет чего? Она не помнила. Нельзя же освободить человека от уз, связывающих его с Рогом, верно? Может, об этом знает Ястребиное Крыло. Надо бы у него спросить. Или она уже спрашивала?
«Чтоб мне сгореть!»
