Из чащи донесся какой-то звук, и Бергитте застыла на месте. Она присела у валуна, выставив перед собой лук. Совсем рядом хрустнул подлесок. При первом же звуке Ничил и Лудин скрылись из вида. О Свет, как же они хороши! Чтобы понять, где они спрятались, у Бергитте ушло не меньше секунды.
Она подняла палец, указала на себя, затем вперед: «Пойду посмотрю, что там, а вы меня прикройте» – и бесшумно снялась с места: пора бы этим айильцам узнать, что не только они умеют оставаться незамеченными. Кроме того, эти леса ей как родные, и Бергитте не допустит, чтобы обитатели пустыни заткнули ее за пояс.
Она осторожно продвигалась к цели, избегая шипастых зарослей. Похоже, в последнее время этих колючих кустов стало больше. Из всех растений только они не высохли полностью. От земли исходил застарелый запах, совсем не похожий на обычные лесные ароматы, а поверх него густо стояла вонь смерти и разложения. Бергитте миновала еще одно скопище убитых троллоков. Кровь уже высохла: эти твари погибли несколько дней назад.
Илэйн велела своим солдатам забирать тела павших товарищей. В этом лесу кишмя кишели тысячи и тысячи троллоков. Илэйн хотела, чтобы они находили только своих мертвецов: глядишь, и получится нагнать на них страху.
Бергитте продолжала идти на звук, и скоро в тусклом свете замаячили громадные тени. Принюхиваясь, троллоки ломились через лес. Трактов они избегали, чтобы не напороться на смертоносную засаду дракониров. По плану Илэйн, отряды вроде того, который возглавляла Бергитте, должны были изматывать чудовищ внезапными атаками, уводить подальше в лес и постепенно сокращать их число.
Увы, но эта группа была великовата. С ней айильцы Бергитте не справятся. Она отступила, жестом позвала за собой спутников и бесшумно направилась в сторону лагеря.
Той ночью, после неудачной попытки помочь Лану и его армии, Ранд сбежал в свои сны.
Там он отыскал свою долину мира и покоя. Та возникла посреди рощи диких вишен в полном цвету. Повсюду витал аромат прекрасных белых цветков с розовой сердцевиной, благодаря которым казалось, что деревья объяты пламенем.
Ранд был в простой двуреченской одежде, льняной рубахе и свободных шерстяных штанах, очень уютных после многомесячного ношения ярких королевских нарядов, сшитых из мягких тканей. На ногах он вообразил себе крепкие сапоги вроде тех, что носил в детстве и юности, и они сидели как влитые. Новая обувь, независимо от ее качества, не бывает настолько удобной.
Теперь ему не позволяли носить старые сапоги. При первой же потертости или царапине кто-нибудь из слуг менял их на новые.
Ранд остановился посреди холмов своего сна и создал дорожный посох, после чего зашагал вверх по горному склону. В реальности этого места уже не существовало. Ранд создал его из воспоминаний и желания вновь побывать в этих краях, смешав между собой знакомые образы и тягу к первооткрывательству. Пахло свежестью, живицей и прелой листвой. В подлеске сновали животные. Издали донесся крик ястреба.
Льюс Тэрин знал, как создавать подобные осколки снов. Хотя сновидцем он не был, почти все Айз Седай той эры так или иначе использовали Тел’аран’риод. Они умели вычленить для себя частицу сновидения, прибежище внутри собственного разума, которое могли контролировать в большей степени, нежели обычные сны. Они научились посещать подобные фрагменты во время медитации, пока тело набиралось сил не хуже, чем при погружении в настоящий ночной сон.
Льюс Тэрин знал все это – и не только. Еще он знал, как коснуться чужого разума, если кто-то проник в твой осколок сна. Знал, как определить, что в твои сновидения вторгся незваный гость. Знал, как открыть и показать свои сны другим. Льюсу Тэрину нравилось узнавать что-то новое – так путешественник складывает в походный мешок все, что может пригодиться.
Однако Льюс Тэрин мало пользовался собранными знаниями, редко применял эти инструменты, и они собирали пыль на дальней полке его разума. Гуляй он каждую ночь по тихим местам вроде этого, сложилось бы все иначе? Как знать… И, откровенно говоря, эта долина уже не была безопасной. Слева виднелась глубокая пещера. Ранд ее не создавал. Очередная ловушка Моридина? Ранд миновал пещеру, даже не заглянув в ее темный зев.
Сад уже не выглядел таким живым, как несколько мгновений назад. Ранд шагал дальше, пытаясь навязать этим местам свою волю, но опыта в таких делах у него было маловато, и в выцветавшем саду стали преобладать серые оттенки.
Снова пещера. Ранд остановился возле нее. Из пещеры потянуло зябким и влажным воздухом, пахнущим затхлостью и холодом обдавшим кожу. Ранд отбросил посох и ступил внутрь, во мрак, одновременно с тем создав у виска сферу бело-голубого света. Тот, отражаясь от влажных стен, выхватывал из темноты глубокие трещины и гладкие наросты на камнях.
Из глубины пещеры донеслось эхо сдавленного дыхания, затем судорожные вздохи. И еще… всплески? Ранд пошел на звук, хотя уже догадался, с чем имеет дело. Он не раз задавался вопросом, повторит ли она свою попытку.
